Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

— Тук ли?

— Да, тук — киваю ему.

Выхожу из машины и помогаю выйти матери. Подхожу к багажнику и вместе с водителем вытаскиваем наш багаж. Даю ему двадцать пять левов добавив пять левов на чай. Водитель улыбается и благодарит.

Такси уезжает, а мы подходим к калитке. Открываю ее своим ключом и входим в большой двор оставив калитку открытой. Мать с волнением смотрит на двухэтажный дом из красного кирпича с окнами закрытыми ставнями. Дом выглядит солидно. Черепичная крыша, облицовочный кирпич, цоколь обложен темным камнем. Водосточные трубы выглядят как новые, еще не успели проржаветь. На второй этаж выходит широкая терраса с деревянными перилами а на ней стоят пустые горшки из-под цветов.

Недалеко от калитки растет большой грецкий орех. Весь двор усыпан опавшей листвой и орехами в уже почерневших и сморщенных шкурках. Смотрю на мать.

— Вот мама, это наш новый дом.

Мать ничего не говорит. Стоит, глядя на дом, и машинально теребит расстегнутую куртку. Она сейчас переваривает. Пытается осознать и не нужно ей мешать. Возвращаюсь за нашим багажом, который так и остался стоять на улице.

Слышу скрип открывающейся железной калитки. С соседнего двора выходит пожилая женщина в шерстяной кофте ручной вязки поверх домашнего платья. В руках она держит таз с желтыми яблоками.

— Здравейте! — говорит она, разглядывая меня с любопытством. — Вие сте новите хозяева?

— Здравейте — киваю в ответ — Да, мы новые хозяева. Я Юрий, а во дворе моя мама. Валентина Сергеевна.

Женщина ставит таз на землю и подходит ближе. Глаза у нее добрые, с сеточкой морщин по углам.

— О какъв късмет! — женщина вдруг переходит на русский — А меня Елена зовут, я здесь родилась и живу с двадцать восьмого года. Тридцать лет была учителем русского языка в Несебре, а теперь на пенсии.

Со двора выходит мама привлеченная нашим разговором.

— Здравствуйте — здоровается она с Еленой.

— Валентина Сергеевна, добре дошли! — улыбается ей Елена, — Вижу вы устали с дороги. Это далеко лететь из самой России.

Соседка повернулась ко мне.

— Юра, заноси чемоданы во двор и давайте все вместе ко мне в гости. Я с утра наварила свежий суп, и хлеб сама испекла. Вы же с дороги наверное голодные.

— Да, как-то неудобно, так вот сразу и в гости. — пытается возразить мама.

— Какие тут неудобства. Если мы соседи, — улыбается соседка и уже повелительно мне. — Юра, чего стоишь, заноси чемоданы, запирай калитку и иди за нами. Я сейчас вас кормить буду и расскажу о нашем поселке.

Вопросительно смотрю на мать. Она пожимает плечами, потом улыбается и идет вслед за соседкой. Я тоже улыбаюсь. Иметь хороших соседей — это как в лотерею выиграть, и по всей вероятности, здесь нам с матерью повезло.

Глава 8

Октябрь 1992 года. Энский металлургический завод.

В кабинете директора было душно, несмотря на распахнутую форточку и прохладный день. С улицы явно тянуло тяжелым заводским духом. За окнами чадило, грохотало и гудело огромное предприятие. Завод жил своей обычной жизнью, а здесь в кабинете было собрано практически все руководство завода.

За длинным столом сидели начальники цехов, главный инженер, главбух, кадровики, начальник планово-экономического отдела, председатель профкома, юрист завода и несколько замов генерального.

Во главе, за своим монументальным директорским столом, сидел мрачный Зимин Николай Андреевич. Ему было шестьдесят два года, сорок из которых, он отдал этому заводу. Крупный, седой с красным лицом и большим носом. Сорок два года назад, он после службы в армии пришел на предприятие простым рабочим. Без отрыва от производства получил профильное высшее образование, потом последовательно прошел путь от мастера, до главного инженера и наконец, двенадцать лет назад, стал директором предприятия. На заводе его знали как строгого, но справедливого руководителя.

Перед каждым из участников сегодняшнего собрания лежали тоненькие серые папки, на которых были приклеены белые бумажки с отпечатанными заголовками: «О порядке приватизации государственного предприятия», «Варианты льгот для трудового коллектива» и «Предварительный план акционирования Энского металлургического завода».

В кабинете стояла тишина, изредка прерываемая тихим покашливанием, натужным сопением массивного зама по производству и щелканьем ручкой главбуха Анны Павловны — дородной женщины хорошо за пятьдесят.

Николай Андреевич поднялся со своего места, заложив руки за спину подошел к окну и некоторое время, собираясь с мыслями, смотрел на суету во дворе. Наконец, он повернулся к присутствующим.

— Значит так, товарищи, старые порядки ушли безвозвратно. Наступают новые, непростые времена и нам нужно встретить их во всеоружии, — сказал он, внушительно оглядывая присутствующих — Кто думает, что нас это обойдет стороной, может сразу писать заявление об увольнении и класть мне на стол. Подпишу не раздумывая.

Зимин сделал паузу обводя взглядом собравшихся. Никто не проронил ни слова. Он кивнул и продолжил

— Приватизация идет полным ходом. Уже скоро она придет и к нам. Это будет не прямо завтра, но подготовиться нужно заранее. Если мы сейчас сами не возьмем завод в свои руки, то его заберут другие. И этим другим будет наплевать и на сам завод, и на трудовой коллектив. До меня уже доходят слухи о том, что в городе открываются мелкие конторки по скупке ваучеров у работников предприятия. Это весьма тревожный сигнал.

Директор подошел к столу, налил из графина чистой воды громко звякнув горлышком о граненый стакан. Выпил залпом и поставив стакан обратно на стол продолжил.

— С другой стороны, на нас уже сейчас оказывается давление из Москвы. — Зимин указал пальцем вверх — Кое-кто, хочет с помощью административного давления заставить нас действовать не в интересах предприятия и наших собственных с вами интересах, а в интересах третьих лиц, которые хотят на волне идущей в стране приватизации, прибрать в свои руки жирный кусок, которым несомненно является наше предприятие.

Главный инженер завода Малышев кашлянул и поднял руку

— Николай Андреевич, пока окончательного решения по нашему предприятию еще нет. Да, мы уже находимся в списке на акционирование, но пакет документов еще только готовится и нужно будет пройти целую цепь согласований, прежде чем мы выйдем на финальную часть.

— Вот именно, Петр Семенович. Пакет уже готовится.

Директор сделал ударение на слове «уже».

— Когда он будет готов, будет поздно бегать с выпученными глазами и кричать все пропало. Нам