Кровь Десяти - Рия Райд

чудовищные записи из лаборатории Константина, где Ибраам Антеро сначала легкомысленно смеется, а после истошно вопит от нечеловеческой боли, пока его кожа скручивается на костях, обнажая обугленный скелет. Это был один из первых и самых страшных экспериментов «Нового света» и далеко не последний. Ибрааму Антеро одному из первых ввели еще не синтезированную кровь Розалинды Корхонен, и она выжгла его заживо.

– Да, мы знаем, что с ним случилось, – ответил за них обоих Кристиан, найдя под столом руку Изабель.

– Пенелопа нашла много подобных записей с экспериментами над всеми членами Десяти. Антеро, Далми, Деванширским, Кастелли, самим Константином, но самые страшные – с Анной. «Новый свет» испытывал ее силу. На записях…

– Нам известно, что на них было, – прервал ее Кристиан, сильнее сжав под столом руку побледневшей Изабель. – Как «Новый свет» испытывал силы Анны.

Это Кристиан тоже не мог забыть, даже если бы захотел. Перед глазами вставали кадры с записей с опытами над Анной, на которые когда-то, пять лет назад, они наткнулись вместе с Изабель в резиденции Понтешен. Там Анна силой мысли из раза в раз убивала десятки, а потом и сотни людей. Константин Диспенсер не просто испытывал ее, он хотел понять предел ее возможностей.

Варла кивнула.

– Так Пенелопа узнала, что она и Константин смогли вернуть себе силы Десяти, и пришла в ужас.

– Она узнала, как они это сделали? Как Константин достал кровь Десяти?

– Пыталась, – вздохнула Варла. – Много раз, но этот секрет Константин хранил лучше других. «Если долго гнаться за временем, однажды оно настигнет тебя само», – кажется, это все, что он сказал.

– Очередная бессмыслица, – проворчал Тиберий.

Варла ничего не сказала. Ее взгляд казался отсутствующим, мыслями она явно была очень далеко в прошлом.

– Пенелопа поняла, что опоздала, – продолжила она. – Она пыталась остановить их, остановить Константина, но он был не просто непреклонен, он был одержим своей идеей совершенного мира. Он верил, что, возродив Десять, сможет остановить хаос в Конгрессе, реформировать Лиделиум, прекратить бессмысленные войны, что десятилетиями велись между кланами. Он убеждал Пенелопу и себя, что это единственный способ всех спасти. Весь «Новый свет» верил в свою непогрешимость, в свою… исключительность. Ради этого они были готовы терпеть любые пытки. Но самое страшное, что этой идеей были одержимы не только они. Со временем у «Нового света» появились сторонники, их число росло, множилось с каждым днем. Константин… думаю, тогда все и случилось, – сказала Варла. – Тогда его одержимость переросла в настоящее безумие.

Кристиан почувствовал, как на этот раз Изабель сжала его руку под столом, и ощутил внезапное облегчение от ее близости.

– Не знаю, что тогда случилось между Константином и остальными, но внутри «Нового света» произошел разлад. Полагаю, он перестал доверять им. А они – ему. Это было начало.

– А конец, очевидно, такой, где Диспенсер зверски расправился с каждым из них, – хмуро проворчал Тиберий.

В сумеречном свете его синее лицо казалось и вовсе фиолетовым.

– Это были темные времена, – вздохнула Варла.

– И тогда Константин пошел против своих бывших союзников, – заключил Кристиан. – Ему была нужна безграничная власть, не так ли? Он понял, что уже не хочет делить ее с кем-то и ему не нужны новые Десять для собственного миропорядка.

– Он не просто пошел против «Нового света», – перебила Варла. – Он считал, что они его предали. К тому моменту они с Пенелопой не общались около года, когда он вдруг заявился сюда, в нашу резиденцию, прямо посреди ночи. Я тоже видела его тогда, – неожиданно призналась Варла, – но впервые… таким. Полагаю, Пенелопа тоже.

– Каким «таким»? Бесчеловечным? – предположил Кристиан. – Яростным?

– Скорее отчаянным и… безумным. Он ничего не слышал, ничего из того, что пыталась сказать ему Пенелопа. Он был словно одержим, зациклен на чем-то и все повторял, что «Новый свет» его предал, что он должен их остановить. Снова и снова по кругу. Он проклинал себя за то, что доверился им, и за то, что не предвидел того, как все может обернуться. Он все твердил, – Варла зажмурилась, приложив пальцы ко лбу, – твердил что-то вроде «если я не остановлю их, они придут за остальными. На их стороне само время». Тогда он признался Пенелопе, что намерен их убить. Что это единственный способ все прекратить. К тому моменту Пенелопа, как и мы все, уже понимала, что он не в себе, но никто не ожидал, что он начнет действовать так быстро и так… чудовищно.

– Что он развяжет войну, – тихо сказала Изабель.

– Что он развяжет войну, – подтвердила Варла. – Верно. Тогда я впервые увидела Анну Понтешен. Я, конечно, много о ней слышала, но мы не встречались лично до того дня, накануне войны, пока она не заявилась сюда лично, требуя аудиенции с Пенелопой. Она была такой… искренней, такой разрушительно прекрасной. Тогда я поняла, почему Константин любил ее. Я думаю, он не переставал любить ее, даже когда узнал о ее романе с Вениамином Нозерфилдом и когда задался целью раз и навсегда уничтожить «Новый свет».

– Полагаете, он так жестоко расправился с ней и ее семьей не из ревности? – уточнил Кристиан.

– Из ревности? – изумленно переспросила Варла, неожиданно побледнев. – О, мой мальчик, ревность тут ни при чем. Константин, безусловно, был вне себя от ярости, но нет, дело было вовсе не в этом. Я все расскажу, – сказала она, предупреждающе вытянув сухую, дрожащую руку, когда Кристиан собирался задать новый вопрос. – Пожалуйста, не перебивайте меня. На чем… – Варла беспомощно посмотрела на Тиберия. – На чем я остановилась?

– Вы сказали, что Анна потребовала аудиенции с Пенелопой, – мягко напомнила Изабель.

– Ах да, – пробормотала Варла, – и Пенелопа, само собой, выставила ее вон. Анна столкнулась со мной на пороге. Боже, я никогда не забуду ее лицо, – прошептала Варла Моранди. – Она тогда склонилась надо мной и погладила по волосам. Так нежно и трепетно. «Она ненавидит меня, как и Константин, – сказала она с такой печалью, что у меня у самой защемило сердце. – Но я никогда не заставляла его выбирать. Он стал другим, ты ведь тоже это заметила? Константин болен. Если ни я, ни Пенелопа, ни даже такой цветок, как ты, не можем достучаться до него, мы все обречены».

Варла печально взглянула в остывший чай в чашке и попросила прислугу подогреть его вновь.

– Анна была права. Ни она, ни Пенелопа, ни я, ни кто-либо еще не смогли помешать ему. Изначальной целью Константина был «Новый свет», но невозможно уничтожить с десяток знатнейших кланов Лиделиума, в том числе и семью молодого императора Рианской империи, не развязав войну.