Кровь Десяти - Рия Райд

Все говорят, тогда Константин окончательно сошел с ума, но в действительности это случилось задолго до войны. Магия Десяти выжгла его душу. Правда, даже тогда в нем оставалось что-то человеческое. Он заботился о нас, – с болезненной улыбкой сказала Варла. – Заботился обо мне, о Пенелопе, об их старших детях – Алистере и Люсии.

– Старших? – переспросил Кристиан. – У Пенелопы и Константина не было других детей.

Варла посмотрела на Кристиана, и по его спине пробежала холодная дрожь, когда он увидел в ее глазах слезы.

– Это не так, – печально, но твердо сказала Варла. – У них с Пенелопой был еще один сын. Он родился спустя примерно год после начала войны.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – покачал головой Кристиан. – В нашем семейном архиве нет никаких данных о других детях.

– На то есть причины, мой мальчик, – прохрипела Варла. – Я говорю правду. У Пенелопы и Константина был еще один сын.

– И что с ним стало? – тихо спросила Изабель. – Почему о нем ничего не известно?

– Тетя… – обеспокоенно начал Тиберий, когда Варла вдруг испуганно огляделась по сторонам, словно видела или слышала что-то, что было недоступно остальным.

– Нет, – вдруг отрезала Варла, рассеянно посмотрев на него. Она попыталась встать, опершись на подлокотники, но ее руки беспомощно подогнулись. – Мне нужно… мне нужно к себе.

Тиберий подскочил к ней, и, схватившись за его руку, ей наконец удалось подняться на ноги.

– Мисс Моранди, – взмолился Кристиан, попытавшись остановить ее. – Умоляю вас, не уходите сейчас. Вы не представляете, что для нас значит эта информация. Вы единственный живой свидетель, знавший Константина лично. Что стало с его сыном?

– Все было как сейчас, – словно опомнившись, почти шепотом отозвалась Варла, – малышу было всего две недели. Я заметила, что что-то не так, когда стало так тихо, словно весь дом вымер. Эта проклятая тишина. Все было в точности как сейчас, но тишина…

– Тишина? – в недоумении переспросил Кристиан.

– Тут же всегда полно народу, – пояснила Варла. – Вся резиденция стоит на ушах, а в тот день здесь вдруг стало так тихо, что я не поняла, что произошло. Мои родители спали в своей комнате, и я пошла к Пенелопе и… – Она задрожала, вцепившись в Тиберия. – Я ведь не знала! – в отчаянии выдохнула она. – Мне было всего десять. Я не знала, что мне делать…

Она тряслась всем телом и смотрела на племянника с таким ужасом и болью, будто все еще была провинившимся ребенком, а он – родителем, что должен был ее простить и утешить.

– Что там произошло? – с упавшим сердцем уточнил Кристиан. – Что было с Пенелопой, когда вы нашли ее?

На лице Варлы отразилось невысказанное мучение.

– Она лежала прямо там рядом с кроваткой без сознания, – почти бессвязно прошептала она, – и Анна… Анна стояла рядом с ней и держала мальчика на руках. Она держала его на руках и убаюкивала, пела ему какую-то песню, будто он слышал ее, будто он все еще был жив… Анна не могла иметь детей, и она качала и прижимала его к себе, будто он был ее ребенком, будто это был ее собственный сын.

Казалось, не будь рядом Тиберия, и Варла бы уже давно свалилась без чувств.

– Тетя, хватит, – требовательно перебил он, – вам нужно отдохнуть!

Но Варла не сдвинулась с места. Слезы застилали ее бледные, выцветшие от старости глаза. Кровь стучала у Кристиана в голове так громко, что он с трудом разбирал ее лепетание.

– Я думала, она убьет и меня, – дрожа, призналась Варла. – Но Анна меня не тронула. Она плакала вместе со мной и все твердила: «Ты ведь знаешь, что у меня не было выбора, цветочек? Иначе он стал бы таким же, как Константин. Он унаследовал бы его силы, и мы бы не смогли никого спасти. Ты же мне веришь? Я не могла поступить иначе, не могла допустить, чтобы он стал таким же, как отец. Клянусь, он даже ничего не почувствовал. Я бы никогда не сделала ему больно».

Кристиану стало дурно.

– Я не смогла ничего сделать, – задыхаясь, лепетала Варла, смотря на него через пелену слез. – Когда я нашла Анну, он уже был мертв. Даже если бы я захотела, я бы не смогла ничего изменить…

– Ну хватит, тетя! – пробормотал Тиберий, поддерживая и увлекая ее к выходу. – Хватит, вам нужно отдохнуть.

– «Новый свет» проклят, – разрыдалась Варла, с мольбой потянувшись к Кристиану. – Они мечтали создать мир, водруженный на костях, и потопили галактику в крови. Вениамин Нозерфилд сделает это снова. – Кристиан поднялся на ватных ногах и подал руку, когда, несмотря на сопротивление Тиберия, Варла все же доковыляла до него. Ее сухие, морщинистые руки обхватили его лицо. – Тебе следует быть осторожным, мой мальчик. Вениамин Нозерфилд никогда не оставит тебя в покое, как Понтешен, Деванширские и остальные. Ferg de ferg[28]. Лиделиум знает лишь страх и закон крови. Обещай мне, что будешь осторожен. Твой отец отдал жизнь за то, чтобы тебя защитить…

Варла лепетала что-то еще, но подоспевший из-за спины Тиберий вовремя увлек ее в сторону двери. Кристиан смотрел им вслед и не мог пошевелиться.

– Вот почему Константин так зверски расправился с Анной, – похолодев, сказал он. – Она убила его новорожденного ребенка, чтобы не допустить, чтобы тому передались его силы.

Кристиан обернулся. Изабель стояла за ним, намертво вцепившись в спинку сиденья.

– Давай уйдем, Крис, – слабо попросила она. – Нам больше нечего здесь делать. Прошу, давай уйдем.

– Изи…

– Я больше не могу тут оставаться.

Кристиан не хотел покидать резиденцию до возвращения Тиберия. Он надеялся узнать, как Анна могла быть связана с Марией, но тревога и мольба в глазах Изабель заставили его подчиниться. К тому же вряд ли Варла смогла бы продолжить их разговор в ближайшее время, а Тиберий знал об этом хоть что-то.

Кристиан кивнул, взял ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони.

– Я попрошу подготовить корабль.

Глава 8. Этой мисс угодить невозможно

В местной забегаловке, куда Питер затащил Корнелию, чтобы переждать волнения на улицах и эвакуацию в библиотеке Конгресса, несло кислым пивом, от одного вида которого у него скручивало живот, и рыбой, что Питер ненавидел еще больше. Когда Корнелия скрылась в уборной, он выбрал самый неприметный стол в углу и, поймав одну-единственную операционку, что крутилась между столами, потребовал меню. Пробежав глазами по унылому перечню, он ткнул пальцем в первые попавшиеся закуски и, прислонив голову к холодной стене, ненадолго прикрыл глаза. Десять, больше всего на свете он мечтал сейчас оказаться