Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

положение. Использовать своё положение для того, чтобы не получать по ебалу за свои проступки наравне с нормальными, небеременными девчонками – это дискриминация и ущемление прав небеременных женщин, которым приходится из-за таких вот "беременных" получать по ебалу в два раза больше. То есть вот, например, есть мужик: он зол и на одну свою подругу, и на другую, и хочет обеим разбить ебальники в припадке праведного гнева. Но одна из них беременна, и социальные нормы запрещают ему дать ей пизды. Что делает мужик? Правильно: в два раза сильнее отхуячит свою небеременную подругу, потому что негативная энергия – это не вода, идущая из крана: вентиль нельзя перекрыть в любой момент, негативная энергия – это смертоносный водопад: который можно разделить на два потока, но очень сложно перекрыть.

С этим разобрался: беременность – не повод спускать человеку его нехорошие поступки. Осталось понять, какой повод можно считать достаточным, чтобы дать по ебалу беременной девчонке. Можно ли всечь беременной подруге, если она говорит тебе гадости? Нет, конечно, если ты не ёбнутый психопат. Можно ли всечь ей за то, что она бросается на тебя с кулаками? Если речь не идёт о спасении своей жизни – нет: у беременных гормоны шалят – им постоянно кукушку клинит, и к этому нужно относиться с пониманием, успокаивать их или убегать нахуй. Но можно ли въебать бабе за то, что она пыталась убить тебя? За то, что эта сука заставила тебя убивать десятки, если не сотни, заражённых, таскать тяжеленные машины, смотря, как на тебя несётся гора припизднутых, собравших из себя здоровенного великана? Можно ли дать по ебалу такой мрази? Я думаю, да: в такой ситуации дать бабе по ебалу более чем допустимо.

Тем более я не впадал в крайности, не стремился её убить, просто немного проучил, чтобы в следующий раз, когда она задумает устроить смертельную игру ни в чём неповинному, фактически святому человеку, у неё в башке что-то щёлкнуло, и она вспомнила, что так поступать с порядочными людьми нельзя – за такое можно и в ебасосину словить.

Короче, теперь, всесторонне и с холодной головой обдумав произошедшую ситуацию, я понимаю, что всё сделал правильно. Осталось донести эту мысль до самой девчонки, чтобы она не держала на меня зла, а запомнила преподнесённый ей жизнью суровый урок и, самое главное, сделала правильные выводы. Ведь это я такой добренький: пару оплеух вполсилы отвесил, по-отечески. А если б психопат какой на моём месте оказался? Страшно подумать, что бы он с этой ёбаной бессердечной сукой сделал. Захуярил бы до полусмерти, задушил бы нахуй, обоссал, поджог и…

Я сдержал внезапно накативший прилив ярости несколькими глубокими вдохами.

Я не такой. Это во мне обида говорит. Всё-таки я пережил нехуёвый стресс. Не нужно позволять ярости управлять мной. Я воспитанный, начитанный и цивилизованный человек, и не должен решать все свои проблемы насилием.

Так, ладно, сейчас открою глаза и поговорю с блядиной спокойно. Расскажу о своих чувствах, объясню, как мне было страшно в той ситуации, в которой я оказался из-за неё. Хотя… Сначала надо понять, почему я отрубился: не хватало ещё опять выключиться во время нашего разговора: она меня потом всерьёз воспринимать не станет – решит, что я какой-то ёбаный паралитик. А этот разговор слишком важен для меня: не хочу, чтобы пережитое в поезде стало ещё одной психологической травмой.

Восстановим события: я сидел на ней сверху, дал несколько звонких пощёчин, а потом… Потом меня прострелило разрядом, и я отключился.

Что же со мной приключилось?

Может, нерв защемило какой? Слишком яростно руками махал? Возможно… Всё-таки мне уже не пятнадцать лет – здоровье уже не то: и спина больная, и колени, и вся хуйня…

Но было в этом простреле что-то знакомое…

Парализатор.

Точно, блять: меня глушанули ёбаным парализатором. Мне уже доводилось испытывать на себе его действие…

Но за что? За что меня вырубили? Хотя, блять, что за вопрос дебильный? Это я, интеллектуал, филантроп, мыслитель – могу отличить заслуженное наказание от фашизма, а эти вояки-то вряд ли: увидели, что бабе лещей выписывают, и прибежали на помощь, даже не пытаясь вникнуть в ситуацию. "Девчонок бить нельзя" и вся хуйня. Тем более, что капитан вроде как её муж, хотя, к слову, то, что он женился на такой бездушной мрази, чести ему не делает.

Короче, с этим тоже разобрался: на мне парализатор испробовали. Но, видимо, он просроченный, или хуй знает, потому что я сознание только на секунду потерял и кажется… да – даже руками шевелить могу и ногами. Хуйня какая-то, а не парализатор.

Значит, план такой: сейчас прыжком вскакиваю и начинаю разбивать ебальники, потом хватаю чей-нибудь ствол и поспешно съёбываю. Хотя нет, хватаю ствол и всех тут нахуй убиваю, душу насмерть беременную блядину, а потом наверх поднимаюсь и зачищаю всё там. В итоге у меня будет не один ствол, а штук двадцать, плюс столько же бронек. На всю, блять, жизнь хватит… А, может, лишние продам и тачку куплю пиздатую, типа вездеход. И точива нормального. Дохуя точива. Уеду куда-нибудь, найму дворецкого, чтобы суп мне варил… Это ж дворецкий делать должен?

Сука, да я теперь как король заживу, короче…

Погоди-ка, ёбт – рано мечтать. Что-то тут не сходится…

С чего я взял, что прошло всего несколько секунд? Может, уже полдня прошло. Это могло бы объяснить, почему я не в отключке и почему могу шевелиться. И голосов не слышно, точнее слышно, но как-то в отдалении, и эха нет – словно они на улице базарят.

Да и холодно как на улице… И стук копыт ещё, и скрип колёс, будто повозки какие-то проезжают. А вот кто-то крикнул: "Но! Пошла!". Хуйня какая-то.

Сука, блять, неужели я опять на диком западе?

Хули он ко мне приебался-то, запад этот, дикий? Одну, блять, книжку на эту тематику прочитал, и уже второй глюк за день про хуйню эту ловлю… Правда, в прошлый раз звуки я не слышал, да и голоса тоже. То ли глюки мои мутируют, то ли…

Блять, короче, придётся открывать глаза.

А я охуеть как не люблю этого. Глаза открываешь, значит, всё, – готов к беспросветному пиздецу, которым тебя сразу же начнёт щедро поливать наглухо пизданувшийся мир.

Ай, ладно, хуй с ним: я мужик – я привык.

Нехотя открыл глаза. Лежу на мощёной камнем улице. Мимо меня проходят мужики в сюртуках, бабы в пышных платьях, с тёплыми накидками; меся грязь, проезжают экипажи с запряжёнными в них