Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

вздохнул. Грустный взгляд упал на кусок мяса, торчащий из предплечья лежащего под моей ногой мёртвого уёбка, – видимо, зацепился недавно за что-то, бедолага, вот и порвался чутка.

Протянул руку, ухватился, принялся отрывать. Потратил на это несколько минут, но всё же справился.

Поднёс к глазам заветный кусочек мяса. Внимательно осмотрел. Вроде чистый.

На всякий случай протёр о пропитанное кровью плечо рубашки, – не хочу дизентерию заработать, – и отправил в рот.

Пожевал с минуту и выплюнул нахуй. Жёсткое, сырое, невкусное. Очень хуёвая человечина, короче, – я в этом кое-что понимаю. Видать, этот ублюдок питался плохо или болел.

Вообще, я людей, конечно, не часто ем. А то сказал так, словно человечина – основа моего рациона. Я употреблял людей в пищу только по крайней нужде, когда ну очень надо было. Ну или по пьяной лавочке, но бухим я какой-только хуйни не вытворял, и в том списке людоедство точно было бы даже не в топ сто.

Ладно, хватит о людоедстве. Сейчас бы нормальной еды раздобыть. Хотя бы хлеба кусок, или тушняка банку…

– Слышь, тёлка, долго ехать ещё? – поинтересовался я у динамика.

Молчит, сука. Я не ел уже хуй знает сколько часов, а ей похуй – красит там ебальник или журналы читает про то, как красить ебальник.

– Алё, блять! Я тут с голоду умираю! Прояви милосердие, сука ты бессердечная!

Тишина.

Хотел было выдать более эмоциональную тираду, взывая к жалости этой блядины, но она всё же снизошла:

– Поезд прибудет в точку назначения через тридцать минут, Йонг.

Ох неужели. Кто проснулся. Есть, значит, сердце у этой твари.

Хотя какое сердце? Ответила, просто чтобы я отъебался.

Ну ничего… Когда-нибудь тебе воздастся за всё то зло, что ты с невинными людьми творишь, пользуясь своей безнаказанностью и их перед тобой беззащитностью, – помяни моё слово. Всё в жизни возвращается, а особенно зло.

Эмоционально получилось, с надрывом. Надо было это всё вслух сказать, конечно, но уже похуй: два раза в одном месте чудо не сотворишь. Хуй знает к чему эта пословица, да и не уверен, что такая пословица вообще есть, но хуй и с этим тоже. В любом случае, повторять свою проникновенную речь вслух я не стану – много, сука, чести.

– Спасибо, блять… – пробурчал я вместо этого и завалился на бок, поудобнее улёгшись на чью-то руку. – Посплю тогда, чтобы силы не растратить последние. А то не ел уже хуй знает сколько часов, пока ты там сидишь, кайфуешь. Ещё и машины заставила меня таскать в таком состоянии и людей убивать. Слава богу хоть не умер…

Вдоволь наворчавшись я быстро уснул.

Мне снилось, как я еду на поезде. Пустое купе, верхняя полка застелена белым постельным бельём, пахнет мебельной кожей и стиральным порошком. За окном проплывают городские пейзажи, людные улицы. Небо серое, идёт дождь. Я думаю о своих детях, которых бросил и которых скорее всего никогда больше не увижу, думаю о своей жене. Я привычно прячу тоску в ту бездонную тёмную часть сознания, куда никогда не заглядываю. Сколько же там накопилось за все эти годы… В купе заглянула проводница:

– Поезд прибыл в точку назначения.

Резко открываю глаза. Трупы, трупы, трупы… За окнами город. Идёт дождь. Поезд стоит.

– Поезд прибыл в точку назначения, – повторила бессердечная тёлка.

– В хуёчку назначения он прибыл… – пробурчал я, выбираясь из кучи мертвечины.

Насквозь пропитанный кровью, голодный и злой я вышел на платформу. Маленькая, невзрачная, рядом с ней стоит двухэтажное здание из белого пластика, которое выглядит максимально неуместным.

А на фоне город: пятиэтажки кирпичные, пятиэтажки штукатуренные, девятиэтажки панельные, бугристая асфальтированная дорога в трещину, заставленная ржавеющими машинами, идёт параллельно железнодорожным путям и отгорожена от них высоким забором из металлических прутьев, выкрашенных чёрной краской. Ну и кустов дохуя с этой стороны забора. Короче, какая-то периферия – окраина города.

Меня встретил отряд из трёх вояк, одетых в выёбистую чёрную броню. Ебальники закрыты тактическими масками с нарисованными на них белой краской угловатыми козьими или козлиными мордами. В руках козырные пушки, походу гибридные, но я таких никогда раньше не видел, так что рассказать тут мне особо нечего.

– Вы ещё кто, блять, такие? – нахмурил ебяку я.

– Сержант Петров, – представился один из уёбков. – Мне приказано отвести вас к капитану, сэр. У него для вас инструкции.

– А пожрать у него для меня нет? – с надеждой спросил я. – А то сервис в этом поезде был… Так себе.

Я бросил многозначительный взгляд на трупаков, свисающих из окна моего купе.

– Конечно, сэр. Мы выдадим вам дневной рацион, – кивнул он и отступил в сторону, приглашая меня идти вперёд.

Так, ну хуй с ним, пока пойду с ними, раздобуду хавчика, а там подумаю, как снять с одного из этих петухов распиздатую снарягу.

Пошли мы к примеченному мной ранее зданию из белого пластика, подозрительно напоминающего материал, повсеместно используемый в отделке тоннелей под белыми стенами.

Один из козлоёблых остался на станции.

Вошли внутрь здания. На входе было что-то вроде вахты: за стеклом, в кабинете за мониторами и здоровенным пультом сидела молодая блондинистая баба с курносым шнобилем. Увидев меня, она округлила глаза и быстро уткнулась в пульт, словно у неё появились пиздец какие срочные дела.

Я подозрительно сощурился. Хмм…

По лестнице поднялись на второй этаж, вошли в помещение, заставленное столами. За столами сидели козлоёблые и стучали по клавиатурам своих ноутбуков. На дальней стене висела карта, у которой столпились ещё четверо вояк – они что-то живо обсуждали, активная махая руками и матерясь. При этом все вояки в помещении были в шлемах-масках.

– Слышь, козлоёблый, тебе не жарко? – поинтересовался я, проходя мимо одного из уёбков и ткнув пальцем в маску. – Упаришься же нахуй.

Пидор не ответил. Ну и пошёл нахуй – я ему не мамуля, чтобы за его здоровье беспокоиться.

– Здравствуйте, Йонг, – ко мне обернулся один из вояк у доски. – Как доехали?

– Охуительно, блять…

– Понимаю… – сложно было сказать с уверенностью, но, кажется, хуй в маске осмотрел меня с ног до головы. – Мне велено передать вам это:

Он протянул мне какую-то сложенную в несколько раз бумажку, обтянутую мягким пластиком.

– Что это за говно? – нахмурился я, не спеша принимать подарочек.

– Карта. На ней указан пункт назначения. Вам нужно прибыть туда в течение двух дней.

– Зачем?

– Не могу знать, сэр. Я лишь выполняю приказы, но не располагаю информацией о ваших задачах.

– А что в этом пункте назначения?

– Не могу знать, сэр.

С раздражением вырвал карту