Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

змею тварь по зубам, я жду, когда учитель объявит, что мы пришли, куда он ведёт, потому что в лучшем случае мне удастся отвлекать потусторонний народ ещё палочку благовоний, а после придётся направить всю энергию в ноги, что к тому мгновению совсем отяжелеют от бега.

Сконцентрированная на преследователях позади, я не слежу постоянно за своими спутниками впереди. В боевом мастерстве Бай Хэпина я уверена – и атаки оттуда не жду. Но прилетает и не атака, а нечто, чему сходу и название-то не дашь!

– И что молодая княжна делает? – не вправе отвлекаться, я сдавленно шиплю и слежу за духовным оружием, пока Фэн Цзяньсюэ подхватывает меня на бегу и удобнее устраивает у себя на руках. Обращение к ней я выбираю в подражание Бай Хэпину.

– Спасает нас от рабства или съедения! – ничуть не запыхавшись, огрызается девушка. Сразу вспоминается, как в Лесу Тысячи Битв она сражалась с ходячими мертвецами голыми руками и выжила. Только вот с не подчинёнными демонам вольными тварями и тем более призраками, что могут обратиться бесплотными тенями, так не поборешься. – Если ты упадёшь, вся та орава тут же задавит и меня, и деву Хэ, и твоего дорогого учителя! Так что лежи и защищай нас, пока я бегу!

– Он мне не… – начинаю и осекаюсь, так и не сказав «дорогой». Смысл врать сейчас, стараясь сохранить репутацию и наши добрые имена, когда мы в смертельной опасности, а Фэн Цзяньсюэ встретили в доме удовольствий? Если у неё есть мозг, то она смолчит позже. Если нет… Давно ли я передумала отправить её почивать в могиле?

Игнорируя факт, что меня держит предмет моей ненависти на протяжении долгих лет, я отдаюсь мечу. Уподобляясь выпущенной из лука стреле, клинок врезается то в одного духа, то в другого, не развоплощая, но доставляя ощутимые неудобства. Для развоплощения, усмирения или уничтожения понадобились бы удары сильнее и заклинания с талисманами, потому-то мы действительно слабая угроза в месте скопления тех, с кем в мире живых боремся.

– Я заметила, что ты отлично сражаешься! – зачем-то заговаривает со мной Фэн Цзяньсюэ, не замедляясь. Тон у неё ещё какой-то… подбадривающий?

Передо мной встаёт вопрос, промолчать или уточнить, к чему она, и я выбираю сойти за умную.

– Нет, правда, отлично для последовательницы праведного пути! – заверяет княжна демонов. – Только вот ты склонна колебаться – подобное убивает. Твоё счастье, что рядом есть мастер Бай.

В последней фразе её голос слегка ломается, но личико остаётся насмешливым, как прежде, со следами превосходства и без тени былого ужаса.

Случайно зацепив маску девицы-призрака в неотстающей толпе, я обнаруживаю, что под улыбающимся вылепленным лицом… нет ничего. Покойная либо недостаточно сильна, чтобы воплотиться, либо позабыла, каков её истинный облик. А что насчёт меня и… той же Фэн Цзяньсюэ? Я начала притворяться и лгать всем лишь в третьей жизни, но как давно это делает она? В новелле не писалось, что Фэн Цзяньсюэ осознаёт, что поступает неправильно, до знакомства с Хэ Лунваном. Любовь вытянула скрытую доброту наружу и позволила ей исправиться. Но что если дело было всё же не в любви, точнее, не только в ней?

Княжна демонов внезапно ускоряется, и, устремив взгляд вперёд, я вижу, как учитель ударом сокрушительной мощи сносит с пути верещащих существ, и мы наконец забегаем на территорию отдельно стоящего на окраине порочного базара неуместного здесь буддийского храма. Стоит Фэн Цзяньсюэ занести меня внутрь и поставить, как Бай Хэпин и Хэ Лунван закрывают ворота и крепят на них талисманы учителя. Откинутым и преследовавшим подземным жителям вновь остаётся настойчиво биться в зачарованные двери.

Шисюн Хэ подбегает к нам, будто ему не надоело бегать, и застывает, беспомощно переводя взгляд с меня на княжну демонов и обратно, пока вдруг не отскакивает назад к наставнику:

– Учитель! – Голос звучит ненатурально возбуждённо. – Энергия здесь течёт иначе. Это ещё один выход с порочного базара?

Бай Хэпин окидывает его равнодушным взглядом. Само собой, он не запыхался и не утратил самообладания. «Он уже терял его сегодня», – рука непроизвольно тянется к губам, но, вспомнив о стоящей рядом княжне, я сей же миг её опускаю и придавливаю другой к бедру. Только вот тёмные глаза под яркой демонической меткой на лбу, слегка прищуренные, теперь и так сулят мне проблемы.

Учитель с шисюном Хэ тем временем зашли внутрь храма и зажгли несколько свечей – не стоит отставать. Золотая статуя божества в просторном зале чарует мягким взором и улыбкой, нежными чертами лица и тонкими руками. Она воплощает собой юношу, который мне смутно кого-то напоминает, с мечом в руке. А потом я замечаю сделанную из рубинов демоническую метку.

«А во лбу звезда горит…» – вспоминается мне от шока, благо я вовремя прикусываю язык. Как не поразиться, когда видишь статую демона в храме?!

– Кто это? – Фэн Цзяньсюэ равняется со мной у подножия статуи. Тогда всё становится ясно: сопоставив демоницу со статуей юноши, я нахожу, что они похожи, как брат и сестра.

– Не родственник молодой княжны? – приходит мой черёд насмехаться.

Девушка подпрыгивает к лицу статуи и опускается, подняв облачко пыли. Качает головой:

– Я не знаю…

– Родственник, – Бай Хэпин приближается к нам, обходит статую и становится напротив меня. – Юношу, которого вы видите, зовут Ян Гуйцзу.

– Как?

– Вы солгали!

Заинтересованный вопрос княжны демонов и моё обвинение звучат одновременно и оттого громко. Буравить мужчину взглядом достаточно просто, когда он сам подошёл столь близко.

– Что происходит? – Хэ Лунван также становится у изваяния и оглядывается, задержавшись на мне, от злости стиснувшей ладони в кулаки.

– Вы солгали, – повторяю я молчащему Бай Хэпину. – Вы сказали, что Ян Гуйцзу погиб, защищая Приграничные Земли, но это очевидная ложь! Вы не удивлены ни статуе, ни демонической метке на лбу! Более того… – я запинаюсь, переваривая услышанное. – Более того… родственник? Вы не просто не удивлены, вы знали! Знали, что он демон! Что ещё вы знали, но о чём умолчали, потому что этой неразумной ученице можно сказать любую чушь и она поверит?! Как всегда, поверит!!!

– Шимэй!!!

Окрик шисюна Хэ воздействует на меня не хуже хлёсткой пощёчины. Отвернувшись от учителя, притворяющегося скульптурой, стащенной мною с постамента, я в состоянии отупления взираю на старшего соученика. Соученика, не оравшего даже во время упрёков. Он не