Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

Здесь. Значит, честно, – пожимает плечами госпожа содержательница и подаёт знак пальцем. Пятёрка красавиц скользит ей за спину прочь из спальни. – И я сегодня достаточно щедра, чтобы поощрить тебя за достойно выполненное задание. Тебе был обещан только один юнец, а получишь ты двоих.

Под хихиканье прелестниц в забитое помещение вталкивают юношу и девушку. В алых одеждах, подчёркивающих идеальность фигур и нефритовую кожу, с золотыми украшениями, звенящими при ходьбе, их не сразу удаётся признать. Да и дело не только в одежде – в эмоциях! Девушка пылает от стыда так, что даже уши полыхают, сквозь розовые губы прорывается сдавленное шипение. Юноша отражает её подобно зеркалу, только ему ещё хватает сил на то, чтобы держать её за руку, поддерживая и утешая.

Всё ещё отходя от поцелуя учителя, я потерянно обращаюсь к былому другу:

– Шисюн Хэ?

Хэ Лунван, вскинув голову, с испугом высвобождает свою ладонь из хватки девушки, но она тут же стискивает обеими руками его предплечье. От смущения слившись по цвету со своими одеяниями, старший соученик накрывает ладошки девушки своей и неумело похлопывает по ним. Его спутница, впрочем, не раздражается, а выдыхает с облегчением, перестав дрожать как кленовый лист на ветру.

– И могучему дракону не случилось одолеть здешних змей? – укоряет Бай Хэпин, и Хэ Лунван, небожитель и повелитель молний, не находит, что возразить. – Этот мастер приветствует молодую княжну.

Фэн Цзяньсюэ почтительно кивает учителю, не решаясь отлипнуть от шисюна Хэ. Ничего подобного в новелле, где главные герои затмевают собой остальных, я не припоминаю. А ещё я не ожидаю, что в глазах демоницы может плескаться ничем не прикрытый ужас загнанного зверя.

В моём сердце, что давно разучилось сочувствовать своим обидчикам, загорается огонёк жалости, и ни предостерегающая мысль, ни воспоминания о былом не способны сходу его погасить. Понятно, что после кровавых событий накануне моей смерти нам обеим не должно нравиться находиться в доме цветов, но непонятно, почему Фэн Цзяньсюэ, виновнице случившегося, гораздо хуже, чем мне! Демоница не могла пробыть здесь слишком долго: не так много дней минуло с той ночи, когда она бежала с Печатью Мертвецов, а шисюн Хэ пустился за ней в погоню. «Значит, всё дело в госпоже содержательнице», – вывод напрашивается сам собой.

Хозяйка, словно прочитав мои мысли, устремляет на меня взор, в глубинах которого загораются призрачные огни. Подмигнув, она приподнимает уголки губ и произносит, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Не следует злоупотреблять гостеприимством. Порочный базар не любит, когда его покидают.

Намёк яснее ясного: девица наигралась – нам пора убираться вон!

Бай Хэпин идёт впереди, Хэ Лунван придерживает Фэн Цзяньсюэ, немного отставая, и я нахожу себя позади всех. Мелькает сожаление, что я больше не привязана к учителю лентой, сейчас мне особенно не хочется терять Бай Хэпина. Не успеваю я нагнать его, как чужие ногти впиваются мне в плечо, а влажные губы шепчут на ухо:

– Не знаю, повеселюсь ли с тобой ещё в этой жизни, потому скажу просто так: на порочном базаре никто не знает, где верх, где низ, где ложь, где правда. Его обитатели способны притянуть лишь знакомое, Ли Лунмин. Или Ляньхуа? Право же, не знаю, как тебя назвать.

Стряхнув её ладонь, я с подавляемым криком слежу, как чужая рука просто отваливается и падает вниз, сгнив до кости, и бегу до тех пор, пока не врезаюсь в чью-то грудь.

– Тшшш! Уходи, не оборачиваясь, – Бай Хэпин ведёт меня за собой, обхватив настолько крепко, что мне и ногами-то удаётся шевелить с трудом, не то что руками, грозящими онеметь. Передвигаю ли я ими вообще или же учитель просто несёт меня, приподняв над землёй мертвецов?

Протиснувшись в щель между прилавками по главной улице, мужчина пинком выламывает двери здания за ними и те с пылью распахиваются внутрь. Зацепив за шиворот Хэ Лунвана и прилипшую к нему Фэн Цзяньсюэ, он впихивает их туда, затем заходит со мной и закрывает двери, прицепив на них талисман, что защитит нас на некоторое время от чужого проникновения.

– Молодая княжна, выпейте, – Бай Хэпин извлекает из рукава бутылёк. У демоницы не получается взять его из-за трясущегося тела, потому учитель отдаёт лекарство шисюну Хэ. Бог Молний тут же извлекает пилюлю, подтверждая мои догадки о том, что учитель достал лекарство, и сам вкладывает её девушке в рот.

– Что могло произойти, что вы так сблизились? И где Пе… – я осекаюсь, подумав, что произносить вслух название артефакта, привлекающего тёмные силы, в какой-то пыльной лавке порочного базара – идея плохая, – то, что нас всех беспокоит?

– Утеряно в доме цветов, – Фэн Цзяньсюэ со злостью сдирает верхние одежды и топчет их. Пилюли, которыми владеет учитель, подействовали молниеносно – не сделала ли их глава дворца Великолепия, достигшая в снадобьях наибольших успехов, лично? Когда учитель попросил её о помощи?

– Понятно, – Бай Хэпин кивает, придя к выводу, который его не радует: Печать Мертвецов, затерявшаяся в подземном мире, где побывал и тот, кто заманил нас в Лес Тысячи Битв… Безмолвные рассуждения обрывает пробудившаяся память:

– Учитель, мы бросили молодого господина Сыма!

Наставник, однако, не выглядит как тот, кто забыл про раздражающего юношу:

– Молодой господин Сыма ушёл сам, – роняет он.

Пусть я и не рада тому, что юнец увязался за нами, помнится, он спешил в направлении, которое сам нам назвал, и не предполагал нашей задержки. Я с подозрением кошусь на учителя: «Его слова о том, что ему небезразлична только моя судьба, а не нашего попутчика, и вправду стоило воспринять всерьёз? Не может же Бай Хэпин быть настолько уверен в том, что, побывавши здесь раньше, Сыма Чжэнъи сумеет избежать большей беды?»

Почуяв моё смятение, как зверь испуг, Бай Хэпин треплет меня по волосам:

– Я объясню тебе всё позже.

Во мгле заброшенной лавочки его глаза подсвечены уличными огнями, как две звезды, дающие путникам надежду в ночи. Я киваю и отворачиваюсь, закрывая вопрос до поры до времени.

– Что случилось с вашим духовным оружием? – уточняет, потому что ответ и без того понятен, Бай Хэпин, вытащив из рукава меч и флейту и самостоятельно зацепив их за мой пояс.

– Забрала эта… девица! – гневаясь, бросает Хэ Лунван, осекаясь при учителе. Его кулаки сжаты так, будто он прямо сейчас готов всех здесь ими раскидать. Вот вроде формулировки у шисюна Хэ