Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

На моё лицо наползает тень от опущенных ресниц: в прошлой жизни посещение дома цветов привело меня к гибели.

– Госпожа содержательница уже намекнула на необходимость игры прежде, – полувопросительно-полуутвердительно роняет Бай Хэпин, ободряюще сжав моё запястье поверх ленточного узелка, вместе с тем согревая своими духовными силами похолодевшее нутро.

– Разве намекала? – почему-то озвучиваю я всплывший вопрос.

– Незадолго до того, как осмотрела твоё славно личико, – вместо учителя даёт ответ госпожа содержательница, как теперь ясно, дома увеселений.

Она вновь взмахивает рукавом, и толпа на улице заинтересовывается нами, замирает и несильно, но настойчиво подталкивает в спины, в результате чего приходится заходить.

С порога обдаёт ароматом масел, перекрывающих запахи пота и слёз. Впрочем, в той просторной комнате на втором этаже, в которую заводит нас госпожа содержательница, приятно пахнет сочными вишнями, стоящими на столе, чувствуются лёгкие древесные нотки. На первом этаже полно людей, но я успеваю увидеть лишь их силуэты, что скрыты за занавесками, разделяющими помещение и лестницу.

Девица вольготно с ногами устраивается на заваленной подушками кушетке и бросает несколько подушек на пол у стола, предлагая устроиться на них. Бай Хэпин молча садится, мне остаётся доверять ему и следовать примеру.

– Твоя ученица выглядит так, как будто я собираюсь её съесть, – госпожа содержательница лично разливает чай по чашкам. Я же задумываюсь о том, что девица много лишнего говорит. И лживого! – Красавица, скушай лучше вишенку и остынь.

Подтолкнув мне пиалу с ягодами, Бай Хэпину она передаёт чай. Под её испытующим взглядом учитель делает глоток, хотя пить что-то в подземном мире рискованно. Впрочем, как сильный заклинатель, мужчина способен в определённых обстоятельствах избежать даже смерти от ядов. Ёжась от тёмных коварных глаз на себе, я раскусываю во рту вишню, позволив соку брызнуть в горло. Помимо того, что ягода невероятно вкусная, как будто сорванная со священных земель, лишнего ничего нет.

– Итак, игра, – приступает к делу девица. – Правила простые, Ваншэн, как и прежде: ты выполняешь моё задание – я выдаю тебе одного занимательного паренька, что почтил меня своим присутствием. Если мне очень понравится, как ты сыграешь, я тебя поощрю. Если задание не будет выполнено, я…

Она выдерживает паузу и её блестящие губы изгибаются:

– …Ты останешься у меня и я сыграю на тебя с твоей ученицей.

Бай Хэпин с шумом ставит чашку на стол, проливая содержимое на поверхность и руку. От удара посуда раскалывается. Не она одна – стол разламывается на две половины, точно учитель разрубил его клинком. Моя реакция поражает даже меня: первым делом я спасаю пиалу с вишнями, поставив её себе на колени, потом обращаю взор к учителю, поза которого никак не выдаёт произошедшего, и лишь в последнюю очередь меня интересует реакция госпожи содержательницы.

Её зубы, выглядывающие в улыбке, стали будто ещё острее.

– Ваншэн, тебе снова хочется платить за порченое имущество?

– Тот, кого вы ставите в игре, должен быть чрезвычайно мне важен. Он стоит сломанного стола в том числе.

– Это верно, я ведь дала понять, кем именно мой гость тебе приходится, а ты крайне ценишь адептов своей школы.

Когда девушка проводит рукавом над разрушенным имуществом, оно просто исчезает.

– Моя ученица не будет обязана соглашаться на игру в случае моего проигрыша, – ставит условие учитель.

Госпожа содержательница хмыкает:

– Как скажешь, Ваншэн. Она ведь согласится и без обязательств.

От подобной уверенности в действиях незнакомых ей людей у меня кровь вскипает в венах. Покачивая сбережённые вишни, я лениво произношу:

– С чего вы взяли?

Мысли, поднятые со дна колодца моих размышлений, суетятся, тужась выстроиться в единую цепочку. Обдумывая дальнейшие слова, я не в полной мере осознаю, блефую я или выдаю истину.

– Полагаешь, ставка недостаточно хороша? – госпожа содержательница склоняется ко мне: ещё чуть-чуть, и я смогу содрать с неё одежды, полностью уподобив облик натуре.

– Откуда вам знать, какие отношения с учителем нас связывают? – отставив пиалу, я закидываю одну вишенку себе в рот. – Как знать, может, мне выгодно оставить его здесь? Без свидетелей никто не докажет, что я бросила своего учителя в беде, а выбраться с порочного базара ему будет непросто. А исчезни он из моей жизни – и я стану главой его дворца. Быть может, это единственное, чего я хочу: власти и того, чтобы он сгинул.

До того невероятно сладкий сок кислит, если не горчит, и я сглатываю, сдерживая позывы сплюнуть.

– Хо, – с тенью насмешки говорит девушка. Мы безмолвно боремся, изучая друг друга, и я не желаю знать, что выражают лицо и поза Бай Хэпина сейчас. Осознаёт ли он, что зря не воспринял мои слова о падении Нинцзин всерьёз? Считает, что я просто играю? Испытывает боль предательства, как я когда-то? – Позволь задать тебе вопрос.

– У меня нет желания отвечать вам.

– И всё же я спрошу: почему духам и демонам удаётся завлекать людей на порочный базар?

– Потому что вы их обманываете, конечно же! – ответ срывается с губ как по мановению её пальца.

Госпожа содержательница цокает.

– Бесстрашная и поспешная, – она закусывает губу. – Поскольку мы пока не играем, я дам тебе неполный ответ: на порочном базаре никто не знает, где верх, где низ.

В непонимании я оглядываюсь на учителя, прежде чем вспоминаю, что мне не следует его видеть. Бесстрастный Бай Хэпин обвязывает свободный конец сдерживающей ленты вокруг своего запястья:

– Каково будет задание госпожи содержательницы?

Преисполнившись довольствия, девица щёлкает пальцами, и комнату заполняют тени. Только вот тени достаточно плотные и осязаемые, чтобы схватить под локти и с треском разрываемой ткани утянуть меня куда-то в удушающую темноту, лишающую сил и сознания.

* * *

Очнувшись, я ощупываю голову на наличие крови и пояс, откуда пропали меч и флейта. Обрывок ленты болтается на запястье – узел надёжный, а вот материал духам всё же поддался. Набрав воздуха и выпустив, и так несколько раз, я поднимаюсь на ноги с разбросанных по полу подушек.

В месте, куда меня притащили, царит полумрак и витает сладкий цветочно-фруктовый аромат. Очень тихо – слабо слышны звуки флейты за занавесью. И девичий смутно знакомый смех. Ко мне приливает спокойствие: судя по наблюдениям, я всё ещё в доме удовольствий. Но здесь ли Бай Хэпин или меня намеренно