Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

– Или единственная понимаешь по-настоящему.

Подёрнутые снежными тучами глаза, криво поджатые губы – это его лицо сопровождало меня в ситуациях, которые я толковала неверно. Но если то, что казалось мне истинным, неверно, то верно ли то, во что мне хотелось верить в той светлой молодости, которой я лишилась?

– Как же вы, заклинатели, быстро ходите! – Сыма Чжэнъи, задыхаясь, резко тормозит и, потеряв равновесие, толкает меня на учителя локтем. С раскрасневшимся личиком и блестящими ореховыми глазами, в которых застыли бусины слёз как после бега, молодой господин до того прелестен, что мне мстительно хочется переодеть его в девичьи одежды: «Пусть его попринимают за девчонку после того, как он меня с парнем спутал!»

– Мы шли медленно, – недоумевает Бай Хэпин, пока я не особо ловко от него отлипаю. – Вы за нами поспевали.

– Вы позже ускорились! – возмущается юноша, но вдруг щурится, как лис, подмигивает сначала наставнику, после – мне и устремляется вперёд. Добавь ему девять пушистых хвостов и за доброго друга для местных сойдёт.

– И что с ним не так? – вздыхаю я и тоже тянусь к улицам порочного базара, позабыв о тормозящем меня обстоятельстве.

– Яблочко? – будто прямо из стены ближайшего здания вылезает торговец в маске оборотня, протягивает фрукт к самому носу, но Бай Хэпин оттягивает меня к себе лентой. Торговец исчезает столь же молниеносно, как и показывается.

– Удалось не заговорить без моего дозволения? – ровно спрашивает Бай Хэпин, вместе со мной заходя на главную улицу. То, что это именно она, понятно по ширине и наполненности. Здесь так много всякого и всяких, что мой внутренний ребёнок тянет меня от учителя к прилавкам по краям и распахнутым домам, словно запахи и голоса здесь все пропитаны дурманом.

Учитель ловок и расчищает нам путь, ему как-то удаётся лавировать, не толкая высоких и низких, широких и тонких, бледных и красных, одетых и не очень, человекоподобных и искривлённых обитателей подземного мира. Ему не впервой видеть подобное, а вот я кладу ладонь на живот, где в клубок скатываются страх и возбуждение. В подобном состоянии волнительного напряжения и слышу высокий, точно девичий голосок:

– Ба! Да это же Бай Хэпин!

Бессовестно и без опаски расталкивая прохожих локтями, нам преграждает дорогу девица в летящем платье. Ткань яркая и тонкая, не скрывающая достоинства фигуры. Блестящие чёрные волосы подняты высоко, однако не во взрослую, а в девчоночью причёску с кольцами, придающую непристойному облику неуместную юношескую прелесть. Из-за обилия золотых украшений среди прядей и в одежде в движении девица звенит, как бубенчик. Но очарования у неё не отнять.

Она упирает руки в бёдра и склоняется к учителю, хотя значительно уступает ему в росте. Со стороны девица выглядит крайне вызывающе.

– И впрямь Бай Хэпин! Столько лет прошло, а ты ни на денёчек не постарел. Стремления мальчика стать лучшим на тропе самосовершенствования не ушли в никуда, верно?

В полном соответствии с внешностью, говорит девица вольно и без толики подобающего уважения. Впору задохнуться от возмущения: «Она великого мастера своим младшим братцем возомнила? И откуда она вообще его знает?!»

– Госпожа содержательница, – Бай Хэпин почтительно кланяется, подтверждая, что с помешавшей нам девушкой действительно знаком. – Этот ничтожный Бай не ожидал встретить вас сегодня.

– Не ври, – она грозит учителю пальчиком и вдруг подходит ко мне и запускает ладонь между мной и мужчиной, цепляя ленту и удивительно легко приподнимая наши руки. – Не ожидал бы, разве же привязал бы к себе эту красавицу? Мне пришлось лично выйти, чтобы посмотреть, кто же нас посетил такой предусмотрительный, а это ты оказался!

Я дёргаюсь назад, вырывая ленту из наглых пальцев. То, что я дозволила Бай Хэпину вести себя на привязи, не значит, что я дозволю подобное кому-либо ещё.

– Госпожа содержательница раскусила этого ничтожного Бая, – учитель молвит со всем почтением, но уголки его губ всё же остаются опущенными, без доброжелательной улыбки, что заставила бы меня усомниться в том, что его не подменил призрак.

– Ох, Ваншэн[41], как же вежлив ты стал! – показывает острые зубы девица, отчего я давлюсь воздухом. Из-за её фривольности по отношению к моему учителю я забылась: «Мы всё ещё на порочном базаре, и учитель не глуп, чтобы дозволять ей такое поведение без причины. Только вот… Ваншэн?». – А ведь когда-то ты не боялся никого-никого, Ваншэн! Полагаю, твои ученики пошли в тебя.

Её тёмные глаза вперяются в меня. Улыбнувшись мне ещё шире, старательно пугая клыками, она, не глядя на учителя, поглаживает его щёку. Белые изящные пальчики с длинными ногтями касаются его осторожно и ласково. Младших братцев подобным образом уже не касаются. Только любовников. Я стискиваю обе ладони в кулаки, натягивая ленту до предела: «Судя по её виду… может ли быть, что в юности учитель и она?..»

– Интересно, – тянет девица, ухватив меня за подбородок. – Ваншэн, как насчёт игры?

– Госпожа содержательница учила не ввязываться в бессмысленный бой, – Бай Хэпин невозмутимо берёт девушку за запястье и опускает его вниз так, что её коготкам не удаётся оцарапать моё лицо, ни легко, ни серьёзно. Не то чтобы трогать малознакомую госпожу считалось правильным, но он и не тронул её кожу, лишь рукава, что её укрывают.

– Ох, ты, как и прежде, спешишь! – протяжно вздыхает девица. – Воевать – не то же самое, что играть.

– Вы говорили, что на порочном базаре не всегда есть разница, – меня притискивает к учителю – осознанно или нет, мужчина сокращает длину ленты в кулаке. Деваться некуда: приходится стоять притеснённой к мужскому телу, мерить его дыхание и сердцебиение и забыть о своих.

Девушка хихикает в кулачок, умудряясь не раздирать ладонь до крови с такими-то ногтями.

– Если я предлагаю тебе игру, Ваншэн, то именно ею она и будет. По крайней мере, для меня.

Всё время разговора жители подземного мира обходят нас стороной, никак не высказывая недовольства тем, что мы замерли посреди улицы. Но госпожа всё же взмахивает рукавами, приглашая нас в сторону:

– Заходите. Уверена, что вы всё же захотите со мной сыграть.

Только сейчас предо мной предстаёт стоящий справа дом увеселений. Роскошный, в несколько этажей, с колышущимися на ветру алыми занавесями, фонарями и колокольчиками. Звуки пипы[42] и флейты ди сливаются с благородными мелодиями