Битва за Москву. Часть 2 - Михаил Дорин

— Если ты остался жив, значит, так нужно. Время твоё не пришло. И не торопи его. «Наверху» принимают круглосуточно.

Я пожал руку Гаврилову и ушёл в направлении палатки, где проживали все лётчики первой и второй эскадрильи.

Подойдя к палатке, я откинул тяжёлый полог и шагнул внутрь. В нос сразу ударила смесь запахов сырой овчины, махорки и пота.

Посмотрев по сторонам, я подметил для себя кто и чем занимается после очередного трудного дня. Посреди нашего брезентового жилища стояла печка-буржуйка, в которой потрескивали поленья. Над ней на натянутых верёвках сушилась чья-то одежда.

Я снял куртку и повесил её на вбитый в центральный столб гвоздь и взъерошил слипшиеся волосы. Палатка, изначально рассчитанная на одну эскадрилью, сейчас вмещала лётчиков двух наших неполных подразделений.

Кто-то из первой эскадрильи уже спал, накрывшись шинелью. За импровизированным столом из пустых снарядных ящиков сидел Артемьев. При свете «коптилки» из сплющенной гильзы он чистил разобранный пистолет ТТ. Рядом Шама и Ара, забыв про усталость, устроили бурный разбор сегодняшнего вылета вместе с Булкиным.

Вася Пупкин, пристроив на коленях потёртый планшет, карандашом торопливо писал письмо. Петя Кожин сидел прямо у самой буржуйки, зашивая дырку на рукаве гимнастёрки. Он-то и добавлял немного «музыкального» сопровождения в этот вечер.

— Дан приказ ему — на запад. Ей — в другую сторону… — напевал Кожин известную довоенную композицию «Прощание».

В этот момент Петя поднял голову и увидел меня.

— Товарищ командир, мы… вас… тут… — сорвался он с места и подошёл ближе.

Следом за ним потянулись и остальные, обступая меня со всех сторон. Подошёл и Артемьев, убирая пистолет в кобуру.

— Я на задание. Когда вернусь, не знаю. За меня остаётся старший лейтенант Артемьев. Слушаться как меня. Вопросы будут? — уточнил я.

— Николаич, может лучше мне поехать? Пойдём с комполка поговорим, — предложил Сергей Борисович.

— Да. Или может я поеду? Вам здесь надо быть, — «выставил» Булкин свою кандидатуру на роль ПАНа.

— И я бы поехал, — добавил Пупкин.

Такое ощущение, что меня все так и пытаются сберечь. А ещё занять моё место в окопах.

— Благодарю, но вся эта методика наведения предложена мной. Резонно, что мне и ехать к десантникам.

Мы с ребятами ещё немного поговорили, пока на улице не засигналил грузовик. Наверняка тот самый, который должен меня доставить в район Орла. Я со всеми попрощался и вышел на улицу.

Ехать от нашего полка до Нарышкино, где и находились позиции десантников, пришлось через Мценск, а затем и сам Орёл. В мирное время на грузовике ГАЗ-АА этот путь занял бы четыре-пять часов. Однако, на момент 26 сентября 1941 года условия были, прямо скажем, экстремальными. Осенняя распутица превратила грунтовые дороги в непролазное месиво, где наша «полуторка» вязла по самые оси. К тому же трассы были забиты колоннами машин, повозок и бронетехникой. Не обошлось и без угрозы с неба.

Постоянно немецкая авиация заставляла нас прятаться при каждом налёте. В общем, обстоятельства сложились так, что добрались мы только днём.

Из штаба корпуса меня сразу направили в 11-ю воздушно-десантную бригаду. Представитель от штурмового авиаполка остался в штабе корпуса. Он будет передавать мои запросы на вызов авиации в свой полк.

Штаб был недалеко от населённого пункта Нарышкино. Прибыв туда, меня сопроводили в здание сельского правления, где в подвале и разместился штаб бригады.

Спустившись в подвал, я оказался в самом сердце боевого управления 11-й бригады. Помещение в подвале было просторное, из старого кирпича. С потолка, дополнительно подпёртого толстыми брёвнами, свисали несколько керосиновых ламп. Узкие цокольные окна были забиты мешками с землёй, оставляя лишь узкие щели. Через них на улицу тянулись десятки чёрных кабелей полевой телефонной связи.

Пространство подвала было условно разбито на отделы с помощью растянутых на верёвках брезентовых плащ-палаток. За одной из таких импровизированных ширм непрерывно трещали зуммеры аппаратов. И в центре этого отгороженного угла стоял огромный стол, сбитый из досок и пустых ящиков из-под патронов. На нём была расстелена карта с красными и синими тактическими знаками и стрелками. Сверху на ней лежали компас, курвиметр и огрызки цветных карандашей.

В этот самый момент где-то снаружи раздались приглушённые взрывы. В подвале всё затряслось, а с кирпичных сводов посыпалась мелкая белая пыль прямо на карту и голову одного из командиров.

Судя по петлицам полковника и его центральному месту за столом, это был командир бригады.

— Да! Не знаю, когда будет авиация. Обещали, но не дают, — громко говорил полковник в трубку полевого телефона.

Сопровождавший меня лейтенант показал мне проходить и шепнул, что комбриг сам начнёт разговор, когда закончит.

— А я тебе где ещё артиллерию возьму⁈ Всё, держаться я сказал, — закончил разговор командир бригады и положил трубку.

Полковник поправил свою командирскую портупею с кобурой пистолета ТТ, которая перетягивала его талию, и посмотрел на меня. На лице комбрига были глубокие морщины, жёсткая щетина и совершенно красные глаза. Он закурил папиросу, зажав её в зубах, отчего и щурился от дыма.

— Что за егерь? — удивился полковник, оценивая мой внешний вид.

Я подошёл ближе и протянул свои документы.

— Командир эскадрильи, старший лейтенант Михайлов. Прибыл к вам в качестве авиационного наводчика.

Комбриг вынул папиросу изо рта, медленно стряхнул пепел прямо на земляной пол и хрипло кашлянул.

— Комэск в 22 года?

— Да, товарищ полковник.

— Солидно. И не жалко командованию было тебя в окопы отправлять?

— Есть приказ, и я его выполняю.

Полковник встал со своего места, обошёл стол и пожал мне руку. В этот момент ещё один взрыв недалеко от здания. И очередная порция пыли и кирпичной крошки посыпалась на наши с комбригом головы.

Но он даже не пригнулся, а только чуть сильнее сжал мою руку и смахнул свободной рукой пыль с моего плеча.

— Полковник Тарасов, командир 11-й бригады. Добро пожаловать на передовую!

Глава 14

Тарасов отпустил мою руку и показал подойти к столу. На долгие приветствия и разговоры, естественно, времени не было. Немцы продвигались к Орлу хоть и не стремительно, но весьма быстро. Так что чем быстрее я выясню обстановку, тем эффективнее смогу построить работу.

— Ты мне скажи, старлей, ты чего в такой форме? Настолько сильно боишься снайперов? — спросил комбриг у меня, когда я подошёл к карте.

— Это одна из причин. В такой одежде удобнее. Придётся много