Битва за Москву. Часть 2 - Михаил Дорин

Спустя пару минут о занятии зоны дежурства доложил Гаврилов. Но первой нашей тройке становилось всё сложнее. Уже и запыхавшийся голос в эфир пробивался. К тому же не самый бодрый.

— Справа атакует. Прикрываю.

— 22-й, отбил. Вроде попал, — спокойно ответил Ара.

В этот момент рупор затрещал ещё сильнее. Сквозь помехи разобрать голос было практически невозможно.

На столе Коровина зазвонил полевой телефон, и он снял трубку.

— Кто готов? Запуск им! Быстрее, Ваня, запуск! — воскликнул командир полка, затушив папиросу в пепельнице.

Уже и третья зелёная ракета взлетела, а в эфире тишина.

Вновь громкий голос «разорвал» громкоговоритель под потолком землянки. Как раз в тот самый момент, когда заревели двигатели Яков на стоянке.

В полумраке землянки Коровин и я застыли у приёмника радиостанции.

— Я — 25-й, вижу «худого». Ниже пятьсот, — пробился сквозь треск голос Ары.

— Ещё мессеры! От солнца! — внезапно рявкнул в эфире Шама.

— 22-й, пара падает тебе на хвост. Падают! Уходите.

Коровин ударил по столу, понимая всю ситуацию. В динамике послышалось тяжёлое дыхание. Такое ощущение, что кто-то зажал кнопку выхода на связь и теперь совершает резкий манёвр.

— 25-й, уйди вправо. 27-й, не отрывайся, — произнёс Вагиф.

— Не отрываюсь.

Храмцов невольно подался вперёд, положив руки на колени. Словно он сам был в кабине и тянет ручку управления.

— Первый мессер проскочил, — выдохнул Арарат.

— Я — 22-й, вижу его. Могу атаковать, — сказал Вага.

— Подожди! Там ещё!

Динамик продолжал трещать. Даже рёв двигателей взлетающих Як-1 не смог заглушить обрывки слов в радиообмене. Коровин потянулся за папиросой, не сводя глаз с чёрного раструба динамика.

— Отвалил! Задымил и пошёл к земле! — тяжело дыша, доложил Вага.

— Дымит, тварь! 22-й, не иди за ним, — произнёс в эфир Шамиль.

— Я не иду.

— 22-й, ещё один «на пять часов». Повторяю на «пять…», — вновь прозвучал в эфире голос Хачатряна.

— 22-й, атака по тебе, по тебе… — оборвался голос Шамиля в эфире.

И вновь тишина, нарушаемая только треском помех в динамике. Коровин застыл на месте, держа в зубах папиросу. Храмцов уставился на динамик, постукивая пальцами по коленке.

Я тоже не шевелился, чтобы не издать какой бы то ни было лишний звук. Всегда напрягаешься в такие момент. Стараешься представить, что там происходит в воздухе и что именно делают твои подчинённые. А уж если никто не докладывает после атаки, то становится совсем не по себе.

— Долго молчат…

— Тише, Палыч. Не так уж и… долго — перебил Коровин комиссара, не разжимая зубы.

Папироса у Василия Ивановича уже достаточно обуглилась, и пепел вот-вот должен упасть на пол.

— Фух… проскочил фриц! 22-й, ты как? — запросил Арарат Вагифа.

— 22-й, ответь 27-му, — повторил запрос Мусаев, но в ответ тишина.

Прошла ещё минута. Уже и ведущий звена Яков доложил, что мессеры уходят вниз и на обратный курс встают. А ответа Вагифа до сих пор не было.

— 22-й, ответь Аре, дорогой, — запросил Хачатрян, но вновь тишина в ответ.

Прошло ещё несколько секунд, но пока никто так и не ответил.

— 22-й… на связи. Ранило меня, — тяжело сказал в эфир Вагиф.

Я быстро взял трубку полевого телефона, который соединял штабную землянку со стоянкой, и крутанул ручку индуктора.

— Да, командир, — ответил на другом конце старший техник моей эскадрильи Кукин.

— Кузьмич, первая тройка возвращается. Рустамов ранен. Команду техпомощи собирай, пожарный расчёт и в медпункт сообщи.

— Понял, — ответил Кукин, и я повесил трубку.

Коровин в это время продолжал слушать радиообмен, в котором теперь появился и Гаврилов.

— 22-й, домой своей группой, — произнёс замкомандира полка в эфир.

Группа Рустамова заняла обратный курс. Было сложно разобрать, что говорит Вага, но паники у него не было. Не лезли к нему с подсказками и Ара с Шамилем.

— Побегу на лётное поле, — сказал я Коровину и выбежал из землянки.

Добравшись до района полосы, я стал вглядываться в небо, чтобы увидеть приближающиеся ЛаГГи.

Чтобы оказать помощь на посадке, я забрался в кузов ЗиС-5, который служил нам тем самым «стартом». Здесь же была и радиостанция РСИ-4, которую приспособили для управления с земли.

— Николаич, ты сам? — спросил у меня дежурный по стартам.

— Да. Ему привычнее мой голос слышать, — ответил я и взял чёрную карболитовую тангенту со стола.

Рядом с лётным полем уже стояли две «полуторки», готовые выдвинуться к аварийному самолёту. Одна из них выполняла роль пожарной машины. В кузове были железные бочки с водой, ящик с песком и остальной инвентарь для тушения пожара.

Механики тоже всматривались в сторону посадочного курса. Кто-то даже забрался на дерево, надеясь первым увидеть приближающийся аварийный самолёт.

Собрались рядом со «стартом» и оставшиеся на земле лётчики двух эскадрилий. Больше всех переживал Пётр Кожин, который должен был заменить Вагифа, но не успел прибежать на стоянку.

— Андрей Николаевич, и как же он будет сажать его раненным? Это же сложно, верно? — задал вопрос Пётр, находясь около кабины автомобиля.

— Весьма, — ответил я.

— А если он не справится с управлением? Вдруг ранение в руку или ногу. А может…

— Петя, все «вдруг» и «может» после посадки, — перебил я Кожина.

В этот момент начал нарастать звук двигателей. Над кромкой леса показалась пара истребителей. Первым шёл ЛаГГ-3, слегка покачиваясь с крыла на крыло. Рядом с ним держался ещё один, следуя по глиссаде снижения.

— Готовимся. Выдвигайтесь ближе к лётному полю, — подсказал Кукин механикам за моей спиной.

В это время подбежала и начальник медпункта Зина Куйко.

— Андрей Николаевич, садится уже? — спросила она, подойдя ближе.

— Да. Прыгай в машину, — ответил я и показал на «полуторку», стоящую рядом.

Аварийный ЛаГГ продолжил приближаться к полосе. Шасси у него уже были выпущены, но Вагиф продолжал с трудом удерживать его на глиссаде.

— Вага, мы тебя видим, ты точно на глиссаде.

— Высота сорок, — подсказал в эфир Шамиль, который летел рядом со своим ведущим.

Он уже не мог выдерживать малую скорость и выполнил отворот влево.

Я посмотрел, что Вага начинает немного уходить в сторону. Надо его сразу корректировать, чтобы он не раскачал самолёт.

— Убирай левый крен и дай чуть правую педаль. Отлично, так