Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

В отзывах писали: «Простой как валенок, зато работает чётко». Ровно то, что требуется. Хрусталь держит ману долго и отдаёт быстро, а вся его магия сводится к физике кристаллической решётки — сломать такое можно только молотком. Никаких капризных зачарований, никаких сюрпризов вроде «изделие перегрелось и потекло вам на запястье».

Ткнул «В корзину». Десять тысяч из кассы — терпимо, после Хмельниковой с подружками там ещё дышалось свободно.

Я поднял голову. На полке возле кассы, между банкой с сушёными гаммарусами и коробкой шлеек, стояла серая фигурка с рожками и мохнатой спиной. Перетащил её сюда из подсобки, потому что фиг её знает? Проснётся ещё посреди дня, курицу мне напугает. Пусть будет под надзором.

Малая Моховая Гаргулья спала каменным сном. Дневной свет ложился на её бугристую спину, и мох на хребте отсвечивал сочно-зелёным.

К вечеру она проснётся и захочет есть. А кормить её надо камнями.

Раздел «Минералы для магической фауны» в «Малахит-Маркете» существовал и радовал глаз ассортиментом. Составители явно вдохновлялись рекламой женских кремов, потому что описания шли примерно такие:

Цеолитовая крошка «Горный Завтрак». Фракция 5–10 мм, 3 кг — 890 ₽ Базовый рацион литофагов. Пористая структура удерживает свободную ману, богата кремнием. Поддерживает минеральный баланс покровов.

Взял два пакета. Кремний — это её кожа, панцирь и способность каменеть по десять раз на дню без последствий. Обычной ящерице дают кальций, каменному существу — кремний.

Шунгит окатанный «Тёмная Кладовая». 1 кг — 1 400 ₽ Фуллереновая структура. Действует как природный сорбент, очищает мана-каналы питомца от шлаковых накоплений.

Травертин молочный «Мягкий Штрих». 1 кг — 1 100 ₽ Рекомендован гаргульям, големам и каменным жабам. Регулярное употребление придаёт покровам ровный матовый тон и эластичность. Ваш питомец засияет!

Вот тут я хмыкнул вслух. Ваш питомец засияет. Сияющая гаргулья — это, конечно, мечта любого ночного сторожа. Крадётся вор к витрине, а на него из темноты выкатывается матовый, ухоженный, эластичный монстрик с идеальным тоном кожи.

Слюда медовая. Пластины, 300 г — 700 ₽ Лакомство. Хрустит. Содержит калий и следовые количества маны земляного типа. Ограничьте порцию: избыток провоцирует расслоение чешуи и покровов.

Понятно. Печенье. Даётся за хорошее поведение, в разумных дозах, иначе шелушение.

Набор «СПА-Валун». Базальтовая плита 30×20 см с охлаждением от маны + флакон росного концентрата — 3 200 ₽ Имитация утреннего камня. Ваш подопечный получит естественный источник влаги.

Плиту я взял без раздумий. Гаргулья пьёт росу — значит, ей нужна поверхность, на которой роса конденсируется, а обычное блюдечко с водой такому существу подходит примерно как собаке вилка. Холодный камень плюс тёплый воздух дают конденсат, малышка слизывает капли с шершавого базальта, всё честно и по природе.

Итог корзины вышел на девятнадцать с копейками тысяч. Я поставил галочку «доставка сегодня до 22:00» — как раз к её пробуждению. Подтвердил заказ. Телефон коротко звякнул, списание прошло.

— Ну вот, — сообщил я спящей фигурке. — Заказал тебе завтрак, ужин и косметический уход. Живи теперь, красавец.

Гаргулья ответила величественным молчанием.

Архимед, сидевший на краю прилавка, немедленно перебрался ко мне на плечо по руке, цепляясь клювом за рукав, и заглянул в экран. Круглый чёрный глаз обежал картинку.

— Камни! — с отвращением сказал он. — Гадость! Птичке ор-р-рехи!

— Тебе орехи, ей булыжники. У каждого свой вкус.

— Дур-р-рацкий вкус!

Фурия на моих коленях повела ухом, поймала звук чужих шагов на крыльце раньше меня и подняла голову. Тяжёлая морда сошла с бедра, ноздри задвигались, короткие круглые уши развернулись к двери. Загривок остался ровным — просто настороженный интерес крупного зверя, который проверяет обстановку. Я мысленно велел ей оставаться за прилавком. Показывать росомаху покупателям нельзя.

Через секунду звякнул колокольчик.

Дверь открылась широко, впустив в зал уличный воздух. На пороге показался мужчина лет сорока пяти — из тех, кого замечаешь раньше, чем он заговорит. Тёмно-серый костюм без единой морщинки, рубашка цвета топлёного молока, часы на кожаном ремешке, начищенные ботинки. Лицо спокойное, взгляд человека, привыкшего к тому, что его слушают до конца.

Рядом с ним вышагивал пацан лет двенадцати.

Рыжие волосы торчали во все стороны и срочно требовали расчёски. Веснушки на носу, ссадина на подбородке, бок футболки выбился из брюк. Взгляд быстрый и хулиганский. Он вошёл и мгновенно обшарил глазами весь зал: аквариумы, клетки, стеллажи, потолок, прилавок, меня, попугая. Прикидывает, где тут можно влипнуть в неприятности с максимальным удовольствием.

Я такие взгляды видел тысячу раз. Обычно за ними следует объяснительная записка для классного руководителя.

Мужчина остановился, придержав сына за плечо. Пацан тут же вывернулся и подался к стене, разглядывая мантикора с откровенным восторгом.

— Здравствуйте, — мужчина шагнул к прилавку. — Это мой сын, Матвей.

— Здоров, — бросил рыжий, продолжая смотреть на Кошу, который проснулся от голосов, зевнул во всю пасть и потянулся на полотенце, растопырив крылья.

— Матвей, — с укоризной произнёс отец.

— Здравствуйте, — исправился пацан, ни на секунду при этом не отвернувшись от кошака.

— Чем могу помочь? — я поднялся. Табурет облегчённо скрипнул.

Клиент помолчал секунду, подбирая формулировку. По лицу было видно, что тему он прокручивал в голове всю дорогу.

— Мне вас рекомендовали. Сказали, у вас редкое чутьё на совместимость. — Он положил ладонь сыну на плечо, и на этот раз пацан позволил. — Дело такое. У Матвея четыре дня назад случилась инициация. Досрочная и спонтанная.

Я поднял бровь. На вид мальчугану лет двенадцать, а плановая инициация в шестнадцать. Это солидное такое отклонение от графика.

— Само проснулось?

— Прямо на уроке географии, — мужчина вздохнул с той особой усталостью, что бывает у родителей после разговора с директором школы. — Комиссия в Госкомранге подтвердила пробуждение дара. Стихия огня, ранг D, потенциал оценили выше среднего. Проблема в контроле. Ядро сформировалось раньше, чем у ребёнка выстроилась привычка себя сдерживать, и теперь любая эмоция уходит в выброс. Обиделся — нагрелась парта. Обрадовался — задымились шторы.

— Один раз, — уточнил Матвей, ковыряя носком кроссовки линолеум. — И шторы всё равно были уродские.

— Дважды, — ровно поправил отец. — И ещё гардины у бабушки.

Я посмотрел на пацана внимательнее. Теперь, зная, что искать, разглядел детали без подсказок Системы: сухие обкусанные губы, тонкий белёсый след от свежего ожога на тыльной стороне ладони, лёгкое марево над плечами, какое стоит над мангалом. Мальчишка гудел, как перегретый чайник, и половина его дерзости росла из простого страха — он сам себя побаивался.

—