Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Я обернулся, потому что человек в этой комнате, способный проделать такое с водой, был ровно один.

Старик стоял совершенно спокойно, опустив правую руку к поясу, и держал поднятыми два пальца, указательный и средний, будто показывал разносчику, сколько кружек нести. Взгляд его при этом упирался в Феликса.

— Впредь ты будешь уважительно разговаривать со всеми живыми существами, — медленно произнёс он. — С химерой, с фамильяром, хоть с ослом на конюшне. У них есть сердце и душа, не хуже твоей. Зверолюды не в счёт, у тех ни того, ни другого не осталось, но об этом, поверь, тебе ещё предстоит узнать. Я на своём веку знал столько достойных химер, что тебе и не снилось, и половина из них полегла за то, чтобы такие вот бестолочи вроде тебя росли в столице и никогда не видели войны. Понял или повторить?

Феликс захрипел и мелко закивал.

Водяная удавка разжалась, обрушилась ему на сапоги и растеклась по половицам обратно в лужу, из которой пришла. Брат согнулся, упёрся ладонями в колени и втянул воздух со свистом, а разогнувшись, первым делом поправил сбившийся ворот рубахи.

— Прошу прощения, — сказал он, растирая горло. — Я был непозволительно груб.

Сказано это было слишком быстро и без малейшего раскаяния, так что урок явно прошёл мимо. Ну и ладно, теперь Феликс хотя бы при деде будет себя сдерживать, что явно будет ему на пользу.

Сам же я стоял и пытался понять, какого чёрта здесь вообще происходит. Сначала этот старый вояка напал и играючи с нами справился. Хотя, положа руку на сердце, первыми напали на него мы, так что все претензии тут к Фёдору Ильичу с его предчувствием, которое, похоже, не умеет отличать «недобрые намерения» от просто «скверного характера».

Но это ладно, потому что дальше оказалось, что это, мать его, самый настоящий родной дедушка. Причём по материнской линии, так как внешность деда со стороны отца я помнил прекрасно, да и умер он давно, так что было бы очень странно, если бы он сейчас устроил нам тут небольшое представление. Хотя после появления Искры я бы, честно говоря, уже ничему не удивился.

Дальше на сцену вышел Феликс и тут же огрёб от деда за свои неаккуратно сказанные слова в сторону химеры, притом что в столице такое и за оскорбление никто бы не посчитал. Выглядит как животное? Значит животное. А с учётом того, как в Империи вообще относятся к химерам, особенно среди высшей знати, так и подавно.

И теперь вот этот самый старик как ни в чём не бывало разглядывал свой распоротый костюм, будто сейчас это была единственная вещь, которая его хоть как-то беспокоила.

Я попытался порыться в памяти бывшего Артёма и найти там хоть что-нибудь про этого человека, но там была только пустота. Ни лица, ни голоса, ни даже историй. Лишь одна короткая справка, что этого человека зовут Всеволод, и он очень сильно не любит Родиона, а потому семья с ним практически не контактирует. И всё.

Но похоже, за последнее время кое-что в семье изменилось.

Старик оставил в покое свой распоротый костюм, опустил руку и подошёл к голубю, а тот на всякий случай перехватил дубинку поудобнее и на полшага отступил к стене.

— А вы, молодой человек, в следующий раз следите за своим языком, — сказал дед тем же тоном, каким отчитывал Феликса. — Иначе однажды можете подставить как себя, так и своих друзей.

Сизый хотел было ответить, но вместо этого просто сглотнул.

— Виноват… — прохрипел он. — Больше не повторится.

Вот тут я чуть не поперхнулся, так как услышать от Сизого извинения — это необычайно редкое событие, свидетелями которого нам повезло стать.

В этот момент в проёме появился Себастьян.

Кот вошёл шагом, спокойно и вразвалку, потому что через нашу с ним связь чуял моё состояние и ещё с лестницы понял, что драка кончилась. Себастьян аккуратно обогнул мокрое пятно у порога, прошёл мимо занесённой дубинки Сизого и резко остановился перед стариком.

Несколько секунд кот просто стоял и смотрел на него снизу вверх, а по нашей связи в это время шла целая гамма эмоций: узнавание, радость, благодарность. Я и не думал, что Себастьян может быть настолько эмоциональным.

А затем он вытянул перед собой передние лапы, опустил морду почти к самому полу и замер в таком положении, будто перед ним стоял не старик в распоротом костюме, а по меньшей мере Император.

Вот тут впервые за нашу встречу на лице старика появилось подобие улыбки.

— Себастьян, — тепло произнёс он. — Мой старый друг.

Всеволод присел перед котом на корточки.

— Живой, значит. А я ведь тебя давно похоронил. Я тогда видел, как вас с Аникеем зажал отряд костяных магов, но пробиться к вам так и не смог. Что с вами стало? Вы выбрались?

Кот печально склонил голову.

Старик молчал несколько секунд.

— Понятно, — сказал он наконец севшим голосом. — Твой хозяин был не самым лучшим человеком, врать не стану, но воином он был достойным. Жаль, что он не выбрался из той передряги.

Он протянул руку и провёл ладонью по кошачьей голове, от лба к загривку.

— Как же ты здесь оказался?

Кот поднял морду и коротко мотнул ею в мою сторону.

Всеволод проследил за движением и перевёл взгляд на меня.

— Интересно, — протянул он.

«Вы уже встречались?» — спросил я, когда старик отвёл взгляд.

«Встречались, господин Морн. И однажды этот достойный человек спас мне жизнь».

Устраивать дальнейшие расспросы было некогда: старик уже поднялся с корточек и отряхнул колено. Так что откуда у моего кота в этой комнате взялся старый друг, я решил выяснить позже.

Всеволод тем временем стянул с плеч пиджак и встряхнул его, и по комнате пошёл запах дорогого сукна с хорошим парфюмом.

— За мебель в комнате я заплачу, — сказал он. — А за дверь раскошеливайтесь сами. В следующий раз будете стучать, перед тем как вламываться.

— Да с чего это⁈ — возмутился я. — Может, это вам в следующий раз стоит предупредить о приходе, вместо того чтобы поджидать нас внутри нашей же комнаты?

Феликс у косяка с лёгкой ухмылкой посмотрел сначала на старика, потом на меня, и явно ждал, что я сейчас получу собственную порцию «водяной