Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Я попытался пробежаться по нему Оценкой, но сквозь защитные амулеты просочилась только одна небольшая, зато очень информативная деталь.

У старика был ранг А.

Приехали.

Да что ж мне так на противников везёт? Дайте хотя бы потренироваться годик-другой, набрать кондиции, собрать собственную армию, и уже тогда хоть богов против меня выпускайте. А я в этом мире без году неделя, и снова сталкиваюсь с человеком, которого без посторонней помощи даже в теории не смогу победить.

Слышь, судьба, мы так с тобой не договаривались!

Впрочем, рефлексировать и жаловаться на тяжёлую долю наследника Великого Рода, да ещё и талантливого красавчика с деловой хваткой, будем позже, а сейчас неплохо бы сообразить, как выбираться из этой ж… непростой ситуации.

Дед тем временем разглядывал меня с лёгким прищуром и, судя по всему, к каким-то выводам уже пришёл.

— И чего смотришь? — произнёс он железным тоном. — Драться будешь? Или сразу лапки кверху поднимешь, как любая столичная размазня?

Договорив, он поднял руки сам и, к моему удивлению, встал в самую настоящую боксёрскую стойку, а после ещё и поманил меня кулаком.

Серьёзно? Мне сейчас предлагают помахаться с престарелым мужиком на голых кулаках и без применения магии? В прошлой жизни я бы над этим посмеялся и посоветовал деду выпить таблетки, а в этой только мысленно поблагодарил за предоставленный шанс, потому что из всех раскладов сегодняшнего дня этот был единственным, где у меня вообще имелись шансы.

Так что я поднял руки и встал напротив. Левая вперёд, правая у подбородка, сам подбородок вниз, локти к рёбрам.

Дед посмотрел на мою стойку и хмыкнул.

— Гляди-ка. Науку, похоже, знаешь…

— Мы будем болтать или начнём драться?

Он бросил джеб без замаха, коротко, от плеча, чтобы посмотреть, куда я шарахнусь. Я увёл голову на два пальца вбок, и кулак прошёл мимо уха, протянув по щеке ветром.

Второй удар пришёл сразу за первым, ниже, в корпус. Я опустил локоть, кулак деда врезался в предплечье, и по кости от запястья до плеча разошлась тупая волна боли.

— Локоть ниже, — проворчал старик. — Ты зачем руку подставляешь, если можно увести удар⁈

Он мне ещё и советы выдаёт.

Онемевшая рука висела плетью, вторую я сжал в кулак до боли в пальцах и шагнул к нему вплотную.

Первый удар пошёл ему в лицо. Дед подставил ладонь, и мой кулак ткнулся ему в раскрытую пятерню, будто в подушку. Второй пошёл туда же, и снова его встретила ладонь, лениво, будто он отмахивался от мухи.

Зато третий, снизу и в корпус, старик прозевал. Кулак плотно вошёл ему под рёбра, всем весом от пятки, и я услышал, как из деда выбило воздух.

Он крякнул и отступил на полшага, а я двинулся следом, чтобы добить, пока он не выровнял дыхание.

Вот на этом шаге меня и поймали. Пока я перекладывал вес с ноги на ногу, дед увёл корпус вниз, шагнул влево, мой прямой ушёл в пустоту, и бок на четверть мгновения остался открытым. Хук пришёл в челюсть сбоку, вскользь, но в голове звякнуло, картинка поплыла, а половицы качнулись под ногами, как палуба в шторм.

— Не будь таким самоуверенным, — хмыкнул дед.

Я тряхнул башкой, прижал подбородок к груди и вернулся в стойку.

Дальше мы просто обменивались ударами.

Дед бил редко, зато почти каждый его удар доходил до цели. Я бил часто, с обеих рук и с разной высоты, не давая ему угадать, откуда придёт следующий.

Я достал его двойкой в живот и тут же получил кулаком по печени, да так, что меня согнуло пополам и в глазах потемнело. Отдышался на отходе, достал его по плечу, поднырнул под встречный удар и вбил левый кулак ему в бок, а сам ушёл вправо, прежде чем он успел ответить.

Руки у меня горели от локтей до пальцев, рубаха липла к спине, а в комнате стоял запах пота и пара от нашей с ним драки.

И тут дед сделал то, чего я от него не ждал.

Его рука скользнула по столу, к которому мы подошли вплотную, и мне в лицо полетела горсть сахара из открытой сахарницы. Крупинки хлестнули по глазам, я зажмурился, а когда открыл их, старик был уже вплотную.

И тогда его сапог врезался мне в грудь.

Удар вышиб из меня весь воздух, оторвал от пола и швырнул через полкомнаты, так что я врезался спиной в стену, свечи посыпались с полки мне под ноги, грудь обожгло болью, и вдохнуть у меня получилось далеко не с первого раза.

Дед опустил ногу и посмотрел на меня сверху вниз.

— Никогда не думай, что противник будет драться честно, — сказал он.

Потом он сделал шаг ко мне, и я приготовился к продолжению, но старик вдруг остановился на середине движения и повернул голову к окну.

А в следующее мгновение ставни хлопнули так, что стекло дзынькнуло в раме, и в комнату влетела Мира, уже с занесённой рукой, а её когти пошли старику в горло сверху вниз.

Дед ушёл вбок на те самые полшага, и когти вспороли воздух там, где он только что стоял. Мира мягко приземлилась на пол, крутанулась на месте и ударила снизу, целя ему под челюсть, но старик перехватил её запястье, потянул руку дальше, и добавил к движению ровно столько усилия, чтобы кошатину пронесло мимо него и швырнуло в стену.

Уже в полёте Мира крутанулась, встретила стену согнутыми ногами, погасила ими весь разгон и тут же оттолкнулась от брёвен обратно, а на середине прыжка неожиданно создала свои копии.

Три Миры разошлись веером и атаковали старика с трёх сторон: одна в лицо, вторая под ноги, третья ему за спину.

Дед даже головы не повернул.

Он просто поднял обе руки, и от него ударили наружу три водяных потока разом. Первую Миру вода поймала в прыжке и запечатала в себе целиком, вместе с головой. Вторую сбила у самого пола и скрутила в мокрый кокон. Третью взяла уже за его спиной, там, где она собиралась ударить.

Две иллюзии лопнули и осыпались брызгами.

А настоящая осталась висеть в воздухе, спелёнатая водой по самую макушку, и я видел сквозь толщу, как она сжимает и разжимает когти, как из носа у неё идут пузырьки, и как она смотрит на старика с дикой, но беспомощной яростью.

Дед подержал