Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

Я не обиделась. Мне даже понравилось, что он не стал притворяться, будто это важно.

— Не камни, — сказала я спокойно. — Янтарь. И если его правильно собирать, он стоит денег.

Тарек хмыкнул, но любопытство взяло верх. Он взял у меня кусок, покрутил в пальцах, потом прищурился:

— Сколько?

Я назвала приблизительную стоимость камня в мешках зерна и хитрец присвистнул.

— Ладно, — пробурчал он. — Покажи, где ты это нашла.

Мы бродили по берегу, и я показывала ему места, которые отметила. Он сначала всё ещё посмеивался, но потом увидел, как я смотрю на волны, на ветер, на то, как ложится тень от скал — и вдруг перестал шутить.

— Ты это специально высчитываешь? — спросил он тихо.

— Да, — ответила я. — Если не высчитывать, это просто удача. Удача не постоянна, она приходит и уходит. А система остаётся.

Он кивнул, будто что‑то для себя решил.

— Никому не говорим, — предложил он. — Пусть это будет твой секрет, неизвестно еще как повернется колесо судьбы.

Я улыбнулась. Иногда Тарек казался мне слишком взрослым для своих лет.

После того нашего разговора прошло несколько дней и они не были легкими для меня. На мои плечи легла большая ответственность

Горан не оставил мне ключи от крепости и не приказал командовать людьми. На это хватало взрослых, опытных воинов и управляющих.

Но оказалось, что дел, которые были мне по плечу, тоже существовало великое множество.

Каждое утро, после своих тренировок, я обходила склады вместе с Мэтром, проверяя, сколько осталось муки, круп, солонины и сушёной рыбы и мяса. После зимы запасы заметно поредели, и теперь приходилось считать буквально каждую кружку пшеницы.

Я разговаривала со стражниками, слушала рыбаков, возвращавшихся с моря, расспрашивала купцов, заходивших в гавань. Кто видел чужие корабли? Где появились незнакомые люди?

Иногда мне казалось, что я собираю совершенно бесполезные мелочи. Но именно этому меня учил Горан. Картинка складывается не из одного большого события. Она как мозайка, складывается из сотни незаметных деталей и только потом становится ясно, что все они были частью одного целого.

Постепенно люди перестали удивляться моим вопросам. Если сначала на меня смотрели как на любопытную девчонку, то теперь просто отвечали. Наверное, решили, что так велел владетель. А я не спешила их разубеждать.

Вечерами я часто возвращалась к своим записям. Не только про янтарь.

У меня появилось уже несколько тетрадей, простых серых листов, которые Тарек помог мне прошить суровой ниткой.

Одна — про ветер, море, янтарь и жемчуг.

Вторая — про запасы.

Третья — про людей. В ней я записывала все что видела и слышала, и эти записи помогали мне. Я знала кто болен и нуждается в лечении, знала что у кузнеца уже кончился хороший уголь, а у женщин шерсть. Все это складывалось в огромную проблему под названием «нехватка ресурсов» и вот тут моя авантюра с янтарем могла помочь. Я не знала каким вернется Горан из Собы и вернется ли, поэтому пока просто помогала крепости тем, чем могла.

***

Как-то раз мы с Тареком собирали раковины. В этот раз мы ничего не нашли и Тарек снова смеялся надо мной:

— Я же говорил, Айла, это просто бесполезно.

А я кивала, но продолжала искать. Потому что знала: даже если десять раковин пустые, одиннадцатая может всё изменить.

В тот день так и случилось. Мы открыли одну — пусто. Вторую — пусто. Третью — пусто. Тарек уже хохотал вовсю:

— Видишь? Море и Дали смеются над нами!

Я открыла четвёртую и вот тут мне повезло. Сама раковина была крупнее остальных, тяжёлая, с неровными краями. Внутри лежала жемчужина — не огромная, не волшебная, но очень красивая: ровная, с розовым перламутровым отливом, будто впитавшая в себя свет заката.

Тарек замер, потом тихо присвистнул:

— Вот это да…

Я посмотрела на него и сказала:

— Видишь, Тарек? Если открыть десять пустых раковин, одиннадцатая может изменить всё.

Он улыбнулся, но теперь в его улыбке не было насмешки.

— Значит, будем открывать дальше, — сказал он просто.

О Нантгире я почти не думала. Мне было просто некогда. Но Тарек, пока мы сидели на камнях и сушили собранные раковины на солнце, бросил как бы между делом:

— Нантгир весь день на стенах торчит. Командует так, будто он уже владетель. А все делают вид, что слушают, но сами всё равно делают по‑своему. А он словно не замечает, хотя я уверен, он все видит и его это злит.

Я кивнула. Мне не хотелось его жалеть, но я понимала, каково это: когда ты стоишь впереди, стараешься быть важным, а взрослые просто кивают и делают по‑своему. Для него это было унизительно. Но, может быть, именно это и научит его чему‑то настоящему.

К вечеру ветер стих, и море стало гладким, как тёмное стекло. Я сидела на подоконнике, смотрела, как солнце садится, окрашивая воду в золото и медь, и чувствовала странное спокойствие. Такое, когда ты знаешь, что впереди будет трудно, но сейчас у тебя есть дело, есть друг, есть план.

И вдруг кто‑то из дозорных закричал:

— Корабль!

Глава 23 Замковые дрязги

Вечер начался с крика дозорного — резкого, тревожного, будто он хотел поднять не только крепость, а само море. Я как раз сидела у стены, смотрела, как солнце ползёт по скалам, и думала о том, сколько мешков зерна у нас осталось и хватит ли до конца весны. А тут — крик, топот, голоса.

— Корабль! Идёт без флага!

Я не побежала к причалу вместе со всеми. Сначала подумала: если это не войско, значит, новости. А новости, порой бывают страшнее меча.

Когда я спустилась к гавани, корабль уже стоял у причала, тяжёлый, будто напитанный водой и тревогой. На борту были не воины, а купцы — усталые, с обветренными лицами, в плащах покрытых соленой коркой. Они привезли железо, уголь и известия. А известия были такие, что воздух сразу стал гуще.

Возле Собы шли тяжёлые бои. Никто не мог сказать, кто побеждает. Дороги перекрывали то одни, то другие. И каждый кусок железа, каждая горсть зерна теперь значили больше, чем раньше.

Нантгир пригласил торговцев в зал приемов и сел во главе стола — прямо как владетель. Он расправил плечи, поднял подбородок и начал задавать вопросы. Он старался говорить твёрдо, весомо,