Фронтир - Михаил Дорохов

Рене хрустнул костяшками битых-перебитых кулаков.

Писарь вздрогнул, но в руки, к его чести, взял себя быстро:

— Поверьте, этого не понадобится, милсдарь.

Я ещё несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем спросил:

— И сколько же вы хотите?

— Два талера, уважаемый фон Фальк.

Я побарабанил пальцами по столешнице и достал из сумки две монеты. Они перекочевали в руку Фогеля, и он довольно продолжил:

— Заместитель бургомистра после вашего ухода тут же отправил к нему Курта Дерсе.

— Кто такой этот Курт Дерсе?

— Человек, который подчиняется напрямую бургомистру Якову Веберу и является его помощником по особым делам.

— Это каким таким особым делам?

— У каждого большого человека есть надёжный помощник для тех дел, которые никому нельзя доверить, милсдарь, — тихо ответил писарь.

— То есть карты и межевое описание моих земель для бургомистра очень важны?

— Скорее они важны для его старого друга барона Йоханесса фон Грюнхарта, который сплавляет ваш лес и берёт пошлину по реке Эст-Дол, — ответил юрист.

— А вы-то откуда знаете, что он пользуется моей землёй? — удивился я.

— Мой деверь имеет хорошую деньгу на сплаве. У него работает несколько артелей. Он как-то говорил, что сплавщики Грюнхарта снова взялись за большие партии вальденбургских елей. Потому что в Грюнхарте…

— … ели почти не растут, — закончил я.

— Да, господин. То дерево предгорное, а весь Грюнхарт — большая долина до самых холмов, что отделяют его от Восточного залива. Вот я и связал эти вещи. Раз вы объявились и требуете «Межевую грамоту Вальденбурга», значит, такое нужно только в двух случаях: либо земельный спор, либо передача этой земли. А раз заместитель не захотел помочь вам в таком лёгком деле, то значит и дело нечистое!

— Лёгком деле? — удивился я.

— А что же здесь сложного? В архиве Эстера хранятся все нужные бумаги.

— М-да, что-то ничего нового я не узнал, — сухо произнёс я.

— Это ещё не всё, господин, — торопливо произнёс юрист, — Я раздобыл кое-что для вас.

На стол лёг небольшой пергаментный рулон. Вещь недешёвая.

— В знак доброго расположения, господин…

Карта! Я жадно схватил её и расправил прямо на столе. Изображение было не такое красивое, как на новых печатных картах Эстермарка, однако даже схематичные изображения давали понять: за Эст-Долом есть небольшая «выемка», которая вдавалась в долины Грюнхарта!

— Молодец, Фогель, — похвалил я доходягу, рассматривая карту, — Но без заверенного описания земель это всего лишь картинка…

— Поэтому я и решил вам помочь, милсдарь!

— И чем же?

Фогель посмотрел на Рене:

— Простите, господин, но я могу сказать это только вам!

Я смерил юриста взглядом, затем кивнул и повернулся к ландскнехту:

— Рене, сходи до ветра.

— Да, господин!

Как только здоровяк удалился, Милош склонился ко мне и заговорщически прошептал:

— Я могу сделать для вас копию «Межевой грамоты земель Вальденбурга».

— А что мешает мне попросить её в герцогской канцелярии?

Фогель усмехнулся:

— Вы же и сами знаете: как это делается. Пока вы напишете в канцелярию герцога, пока они примут письмо, пока исполнят его… А ведь вначале всегда будут на очереди указы герцога, дела его земель, указы графов, дела их земель… и только потом просьбы баронов. В общем, получить свою копию вы сможете самое быстрое через два-три месяца. И пока вы её не получите — в любых спорах бургомистр будет тянуть дело, а то и…

— … подделает документ? — прищурился я.

— Я этого не говорил, — иезуитски усмехнулся Фогель, — Но есть умельцы, что прекрасно могут размягчать печати или готовить отличнейшие слепки… Могут старить пергамент и подбирать нужный. Дело то дорогое, но когда на кону стоит хороший кусочек землицы! Так что вам нужен второй экземпляр!

Проклятье! Вот второй экземпляр-то я и не нашёл. Всё поместье перерыл, а его не было!

— У вас же есть ВАШ документ? — хитро прищурился юрист, — Просто вы только что проговорили: мол следует взять его в герцогской канцелярии. Но зачем, если можно предъявить ваш личный экземпляр?

Ах ты жук! Я даже восхитился этим писарем. М-да, не сто́ит недооценивать местных крючкотворов, которые за свою жизнь поднаторели в мастерстве говорить. Это тебе не крестьяне в Вальденбурге. Я мысленно выругал себя за оплошность, которую допустил в разговоре с Фолегем.

А насчёт того, что герцог захочет заниматься делами одного из множества своих мелких вассалов в небольшом земельном споре — я очень сомневался. Так что бумаги я буду ждать действительно очень долго. За это время может случиться всё что угодно, да и деньги мне нужны позарез уже в этом месяце. А самый быстрый способ их добыть — взять под контроль реку и сплав! Тем более — могу ли я надеяться на быстрое решение моего вопроса в столице герцогства Валеэст?

Дело в том, что покопавшись в памяти Владислава, я уже уяснил себе за эти дни, что фон Фальк попал в Вальденбург неслучайно. Показав себя в войсках империи, он заслужил повышение, однако молодого человека угораздило вступить в соперничество с послом бароном Де Оберноном. И всё из-за разногласий на одном из балов, который давал герцог. Фон Фальк не смог стерпеть насмешек, и только вмешательство маршала Боггарта, с которым вместе воевал отец Владислава — спасло ситуацию от поединка.

При дворе у Обернона были порядочные связи и Фалька просто выслали куда подальше, обрубив его службу в армии и грядущее повышение в новом походе. Чего уж там скрывать, Влад втайне мечтал получить к тридцати пяти годам лен намного более богатый, пробившись и показав себя пред очами самого императора! А в итоге получил отлучение от двора и отправку из действующей армии.

Даже титул барона достался ему только благодаря тому, что тот давался вместе с землёй Вальденбург. И как я подозревал — канцелярии герцога было вполне известно реальное положение дел в моём лене, который недосчитывался более чем половины дворов.

Вот и вышла почётная ссылка для ветерана в медвежий угол, который не смогли поделить среди владетелей земель Эстермарка. А в случае опасности — в Вальденбурге будет опытный командир, который захочет проявить себя, вернув утраченное… В общем, метод кнута и пряника…

— Знаете, господин, — продолжил юрист, — Ведь там в архиве бывают и другие бумаги…

— И что же может быть