Фронтир - Михаил Дорохов

Впрочем, насколько я понял, Владиславу, как человеку военного ремесла, претила идея щеголять словно распоследний франт. Рубашку я, кстати, собрал как полагается по моде: складками на груди, а вырез завязал на шее. Чёрные шоссы, коричневые башмаки с широкими носами. На голове алый мягкий берет. На дорогие перья, ленты или шаубе, надеваемую поверх остальной одежды, у Владислава денег не было. Пояс с мечом я оставил пока при себе. Рыцарю не пристало ходить без него.

К залу многие подъезжали на каретах. На тех, что побогаче, были и гербы. Прямо перед тем, как мы с Хенриком спешились с лошадей, около входа остановилась роскошная карета. Стоя́щий на запятках паж спрыгнул и громко возвестил:

— Барон Йоханесс фон Грюнхарт с сыном, Альфредом фон Грюнхартом — победителем турнира Восьми!

Я обратил внимание на герб: по краям поля шли синие и белые поля. В середине остался зелёный «щит», посреди которого располагался золотой пучок пшеницы.

Из кареты вышел пожилой сухощавый мужчина с орлиным носом. Седина уже изрядно тронула его виски. Рядом с ним оказался высокий блондин, дерзко посматривающий по сторонам надменным взглядом. Одежда у обоих была не в пример богаче моей. А гигантских буфов на куртке Альфреда «Бестии» было столько, что хватило бы на несколько дамских нарядов. Победитель турнира… Начинаю понимать, почему наследничка Грюнхарта прозвали «Бестией».

— Барон Владислав фон Фальк, владетель земель Вальденбурга, — гаркнул Хенрик, заставив распорядителя вздрогнуть.

— Мы очень ждали вас, господин барон! — склонился тот в поклоне.

Оружие я оставил при входе Хенрику, соблюдая этикет и про себя посмеиваясь над каким-то недорослем, который пытался пройти внутрь со здоровенным мечом. Распорядитель мягко, но настойчиво увещевал его:

— Добрый господин, у нас здесь бал, а не смотр в лагере. Прошу вас соблюдать приличия! Ваш меч может задеть других гостей и помешать вам в танце!

Поначалу я чувствовал себя немного не в своей тарелке — среди массы гостей не было ни одного знакомого лица. Но то было недолго…

— Дорогой барон! Знаете, я так себе и представлял человека истинно рыцарских качеств и воинского ремесла! — раздалось справа.

Я обернулся и увидел человека в чёрной скромной сутане.

— Услышал, как вас представлял ваш оруженосец, — добродушно улыбаясь, проговорил святой отец.

— Я имею честь видеть епископа Эстермарка Флавия? — поклонился я.

— Всё так, сын мой, всё так, — протянул мне перстень для лобызания епископ, — Но то для меня честь видеть того, кто сразил колдуна.

Мягко стелет! А одежду выбирает простую — это я оценил.

— Колдуна сразил мой оруженосец Хенрик, — возразил я.

— Скромность — высшая добродетель, дражайший Владислав, — с улыбкой кивнул местный пастырь.

— Надеюсь, вы не оскорбились тому, что я приказал доставить тело нечестивца к вашему дому?

— Напротив, сын мой. Вы все сделали правильно. Богомерзкий чернокнижник в наших краях — дело редкое, а суд над ним, пусть даже убиенным — важен!

О как. Похоже, этим судом епископ и себе наберёт политических очков, показав пастве, что церковь борется с нечистью.

— Пойдёмте я представлю вас нашему графу — Ольдену фон Кольму, — мягко взял меня под руку Флавий, — Не откажите старику в опоре.

Мы не спеша пошли по залу. Епископ чуть прихрамывал, опираясь на меня. Люди в самых разных нарядах учтиво расступались, пока мы не дошли до высокого гладковыбритого мужчины в богатой шаубе. На его груди был вышит герб с изображением крепости. Он стоял и говорил с несколькими судя по одёже богатыми мужами Эстера.

— Святой отец! — ухмыльнулся хозяин бала.

По этой ухмылке было непонятно — то ли он запанибрата с епископом, то ли, напротив, недолюбливает старика.

— Граф фон Кольм, позвольте представить вам нашего нового друга. Барон Владислав фон Фальк.

— По прозвищу «Сокол»… или «Ястреб», — улыбнулся граф.

О как! Похоже, канцелярия герцога не только меня письмом сопроводила, но и сюда весточку прислала. Хотя оно и понятно — графу точно доложили — кто назначен герцогом в пограничный лен.

— Ваше Сиятельство, — поклонился я.

Мне подали руку, и я ответил рукопожатием.

— Знакомьтесь, фон Фальк, это мой советник Мискле. А это — бургомистр города Эстер Якуб Вебер.

Я поздоровался с человеком, который рассматривал меня весьма пристально. На его груди висела цепь бургомистра с гербом Эстера.

— И как вам ваш лен, дорогой барон? — спросил граф.

— Чума и войны не пощадили его, Ваше Сиятельство, но думаю, при разумном управлении — из него можно составить надёжную опору Эстермарку, — осторожно ответил я.

— Прекрасные слова! — изумился граф, — Сразу видно воспитанного человека. Не зря вы долгое время пробыли при дворе, фон Фальк!

— Бо́льшую часть своей сознательной жизни я провёл в армии его Императорского Величества и его Светлости герцога Тоттенберга, — скромно ответил я.

— Значит, в моих землях одним славным рыцарем стало больше! — оживился Ольден, — Как относитесь к турнирам, Владислав?

— Ежели есть достойные соперники и хорошие призы, то это дело доброе, — улыбнулся я.

— Призы те получить непросто! — раздался позади дерзкий возглас.

Я обернулся вполоборота, чтобы не поворачиваться спиной к собеседникам.

К нам подошли оба Грюнхарта — старший и младший.

— Прошу простить моего сына, господа! Как и всегда — он совсем несносен и жаждет снискать славу мечом, — криво усмехнулся старик Йоханесс.

Нас представили друг другу. Причём младший Грюнхарт не скрывая презрения осмотрел мой наряд. Светская беседа продолжалась ещё несколько минут, прежде чем распорядитель шепнул что-то советнику фон Кольма, и тот тихо обратился к графу. Ольден кивнул и произнёс:

— Господа, пора к столу. Приглашаю вас занять свои места.

Распорядитель начал зазывать всех за длинный, ломившийся от яств стол. Мне досталось место неподалёку от графа рядом с епископом. И через минуту я уже понял, что это устроил сам Флавий. Ольден обратился ко всем с торжественной речью, и начался пир, а я разговорился с епископом, жадно впитывая информацию.

— Граф дружен с фон Фальзенбергом — владетелем Римса. Они оба — старые вояки, — шептал мне святой отец.

Фальзенберг сидел по правую руку от графа. Его земли находились к северу от моих и туда тоже ходили в набеги горцы.

— … а сейчас, когда