Фронтир - Михаил Дорохов

— Работа у вас была: воровать мой лес и сплавлять его на моей земле, — отрезал я, — И ей пришёл конец. За то, что вы не знали: что делали, так и быть — отпускаю вас без суда. Но впредь здесь без мзды чтобы не появлялись.

Староста поморгал и нахмурился:

— Нашего барона это берег! Так что чужие нам здесь не указ. Мы под защитой Йоханесса фон Грюнхарта!

— Милейший, ты, похоже, не понял, — усмехнулся Хенрик, — Наш господин по доброте душевной разрешает вам забрать свои пожитки да инструменты, и отплыть на тот берег.

— Сплав у нас! — упрямо гнул своё староста.

— Это я вижу, не слепой, — кивнул я, — Знаю, что будет вам убыток. Но то не моя печаль, а вашего барона или управляющего, которые знали, что земля эта чужая, и всё равно вас сюда послали. Они пусть за все потери и платят.

— Никуда мы не пойдём! Грюнхарт это, а не Вальденбург. А попробуете силой выгнать — так барону своему пожалуемся.

Я достал из сумки карту и отдал капитану, тот развернул её и сунул под нос старосте:

— Смотри, упрямец… Мы сейчас здесь. Вот граница. Так что это земля барона фон Фалька.

— Что мне какие-то бумажки! — молодцевато выпятил грудь глава артели, — Мне слова моего барона Йоханесса хватает.

И он покосился на своих людей, что ухмылялись, стоя вокруг.

Я переглянулся со Святом. Тот нахмурился и положил руку на рукоять меча, предупреждая:

— Раз не понимаете по-хорошему, значит, будет по-плохому.

— Не посмеете вы нас рубить, — гаркнул староста в лицо Святославу, — А попробуете, так мы смутьянов под топоры пустим. Ты, чай, не лорд ваш будешь, солдат!

За его спиной уже начали угрожающе гудеть остальные мужики.

— А зачем вас рубить, когда можно и кулаком приложить? — хохотнул Рене.

— А ты попробуй, холоп! — дерзко крикнули ему из толпы.

Лицо Рене мгновенно посерело. Его брат-близнец Дене тяжело вздохнул и не спеша сдвинул пояс с перевязью меча назад.

А мужики раздухарились. Кто-то выкрикнул ландскнехту:

— Наш барон Йоханесс тебе быстро кожу с пяток на загривок свернёт!

Дене сплюнул на землю и процедил:

— Край непуганых кур…

Я осмотрел своих людей. Девять человек в лёгкой броне против полутора десятка сплавщиков.

— Ну что ж, видит Бог, старался я быть с вами добрым, — глухо произнёс я, пока мои солдаты, понявшие всё без слов, спешивались и затягивали пояса, — Вы должны покинуть мои земли сейчас же. Забирайте всё и проваливайте. Больше шанса не будет! Или я буду вправе выгнать вас так, как будет на то воля моя…

— Барон Йоханесс будет шибко зол на вас, господин рыцарь! — криво ухмыльнулся староста, — А выгнать вы нас не посмеете, мы на его земле.

Я повернулся к Беллингену:

— Вас, дорогой друг, это дело не должно касаться. То мои споры с соседями.

— Вижу, что у вас тут всё непросто, барон, — усмехнулся рыцарь, — Но за то, что эти собаки так брешут на рыцаря, я бы и сам не прочь им бока намять.

— И всё же, я настаиваю на том, чтобы вы не вмешивались, дабы не испортить ваши отношения с фон Грюнхартами. И жалею о том, что вы стали свидетелем всему этому.

Кнут усмехнулся:

— Чувствую, что вы в своём праве, господин Владислав. Так и быть, побуду зрителем. Не каждый день такое увидишь.

Я подъехал на коне ближе и громко возвестил сплавщикам:

— Ежели человека моего кто ударит топором или ножом каким, тому я снесу голову мечом, — коротко предупредил я, — Насажу на пику и поставлю во-о-он там у воды, — показал я на берег, — Чтобы всем издали было видно: кто нарушит закон в Вальденбурге, тот повстречается с Создателем раньше времени и будет уже перед ним за свои грехи держать ответ.

— На кулачках хотите? — задорно проорал староста.

— Давай! — коротко ответил ему кто-то из моих людей.

— А ну ка, мужики, дадим солдатне почувствовать — кто здесь настоящий хозяин! Покажем им их место! — загудели работники артели.

Зря это они…

Первое же столкновение принесло сплавщикам два скрюченных тела на вытоптанной траве. Хенрик вмазал одному из них под дых и добавил в челюсть. Второго отправил валяться Дене. Любой солдат империи, который ходил в строю на плотные шеренги врагов, знает: если в первые секунды ты выбил как можно больше бойцов противника, то у тебя есть шанс уцелеть. Рене и Дене так и вовсе ощутили на своём опыте, что такое «построиться в коробку и пойти ловить картечь лицом». Какие-то крестьяне их точно не напугают.

Свалка из тел мгновенно перемешалась, слышались лишь крики мужиков, звуки тумаков да злобные возгласы и пыхтение моих бойцов. Девять солдат на тринадцать сплавщиков. Признаться, у меня даже кулаки зачесались, но мне, барону, не по статусу махать ими в толпе крестьян. Хотя…

В пылу драки один из мужиков было выскользнул из общей сутолоки и схватил моего коня под уздцы, опасно приблизившись сбоку.

Резкий тычок железного сапога-сабатона освободил его рот от зубов. Нечего распускать руки на барона! Крестьянин завалился назад, закрывая губы обеими руками, по которым заструилась кровь. Только он коснулся травы — по нему тут же слоном протопотал Хенрик, таща какого-то беднягу за шею и отмахиваясь свободной рукой от наседавшего противника.

Рене методично раскалывал нос и губы старосте артели, держа его одной рукой и работая кулаком, как молотом по наковальне. Сзади на него выскочил сплавщик и, размахнувшись со всей дури палкой, врезал по спине.

Ландскнехт заревел от ярости и боли и вместо того, чтобы отпустить старосту, сграбастал его длинные волосы, дёрнул голову вниз — аккурат себе в колено. После этого начальник сплава заснул глубоким сном, а доппельзольднер начал разворачиваться к обидчику, но этого уже и не требовалось… Хельмут вывернулся откуда-то сбоку. Вертлявый арбалетчик с размаху пнул сплавщика с палкой аккурат в подколенную ямку. Нога у того тут же подломилась, и замахнуться для второго удара он не успел.

— Бейся честно! — рявкнул арбалетчик и отскочил в сторону.

Рене взбесился и медведем навалился на любителя помахать палками.

Избиение продолжалось где-то минуты три, после чего все сплавщики оказались на земле. Кто-то полз на карачках, кто-то стонал.