Фронтир - Михаил Дорохов

деревьев, понюхал что-то, затем двинулся вдоль края полянки. Ловкач потрогал острый обломанный сук, на котором тоже застыла какая-то жижа. Арбалетчик посмотрел на Игнаса, затем присел рядом, перевернул его голову, где зияла страшная рана.

— Да его никак о вон тот сук приложили! Только подобной силищи даже у нашего Хенрика нет. Что же это за страхолюдина такая? О, а вот и следы!

Я проследил за рукой солдата и увидел след от огромных копыт с длинными «пальцами». Затем ещё раз оглядел деревья и труп. Похоже, Игнаса просто били о стволы как куклу!

Мирче стоял поодаль, нервно теребя свою шапку и стараясь не встречаться со мной глазами. От его уверенности не осталось и следа.

— Вот это должно быть бестия! Никогда такого не видел! — Беллинген был потрясён, вышагивая по поляне и рассматривая пятна на деревьях.

— Что за Рогатый такой? — процедил я, буравя глазами артельщика, — Он так называется? Может это леший какой-нибудь?

Колдун мне уже повстречался, почему бы здесь и лешим не водиться?

— Не можно называть его настоящее имя! — замотал головой лесоруб и в глазах крепкого мужика заплясал страх, — Беду накликаете! Призовёте его к себе! И никакой это не леший, леший безобидный, если к лесу с уважением относиться. А Рогатый здесь со времён, когда по этой земле люди даже не ходили. На моей памяти никто его не видел, говорят, что он уже лет сто не просыпался…

— Так почему ты решил, что это всё сделал Рогатый? — указал я на тело Игнаса.

— Дед мой говорил: когда Рогатый просыпается — все лоси уходят из его леса. Несколько дней назад мы были на заимке. Так мимо нас за час с десяток сохатых пробежало на север. Так, словно их что-то напугало. И с тех пор охотники ещё ни одного лося не встретили, даже издалека не видели… Я думал — то случайность, а теперь выходит, что и нет…

Хельмут присмотрелся к следам:

— Милорд, а следы-то на лосиные похожи… Только какие-то странные и слишком большие…

Я осмотрел ещё раз полянку. Что-то блеснуло среди листвы. Я присел и разгрёб её, подняв неплохой охотничий нож.

— То Игнаса нож, — произнёс за спиной Мирче.

И Игнасу этот нож не помог. Хотя… Я снял с лезвия клок жёстких тёмных грязных волос. И больше ничего: только чудны́е следы да эта шесть.

Мне вдруг показалось, что лес на мгновение затих. Будто спрятав того, кто пристально смотрел на меня из него. Нет, не из-за соседних деревьев. Казалось, будто чьи-то глаза наблюдают за мной прямо из далёкой-далёкой чащи. Далеко отсюда, за буреломами и буераками неведомый хозяин леса глядел на людишек, посмевших забрести в его владения. По спине пробежал холодок, и я исподлобья осмотрел кусты вокруг полянки, не подавая виду спутникам. Встал и отдал приказ:

— Заверните Игнаса и отнесите на телегу. Нужно похоронить его по-человечески. Возвращаемся к реке!

Надо бы с собаками здесь всё прочесать, да только где столько людей и обученных псов взять — недовольно думал я по пути к привязанным коням.

Когда Игнаса грузили на телегу, лошади будто с ума посходили. Громко ржа, они мотали головами и косились на длинный кокон из нескольких слоёв плотной рогожи. Я поравнялся с повозкой и поехал рядом с лесорубом:

— Что-то ты мне недоговариваешь, Мирче… По поводу этого Рогатого.

— Милорд, всё что я знал — уже вам сказал. Более нельзя говорить, милорд! Не невольте! Но я знаю ту, что поведает вам больше, — ответил артельщик.

— И кто же это?

— Живёт здесь на юге одна старуха, у неё хибара почти у границы с Литторией. Она вам больше расскажет, господин.

— Как её зовут?

— Хильдой Одноглазой кличут. Вот у неё всё и поспрашайте, милорд! Она всяко больше моего знает и больше любого другого в Вальденбурге. Никто не знает — сколько ей уже лет.

Вся эта история мне не нравилось. Если верить Мирче, в моих землях не просто завёлся кто-то, он ещё и жил здесь задолго до того, как Вальденбург был освоен. А учитывая, как испугались сплавщики, и как дрожит при упоминании Рогатого староста артели лесорубов — зверь этот очень непрост. Следы эти, опять же, странные.

Мы выехали к реке. Сплавщики уже перебрались на другой берег. Мирче посмотрел на них и невесело спросил:

— А за что вы их прогнали, милорд?

— За то, что на моей земле без моего ведома сплав устроили и за то, что мой лес рубят, — ответил я.

— Так всё же этот берег ваш?

— И тот тоже? — кивнул я на людей за рекой, — Не весь, но кусок приличный.

— А как теперь моей артели быть с нашим лесом? Раньше мы всегда им все сдавали.

— Так если эта земля моя, то и сплав мой тут будет.

Мирче с интересом поглядел на меня:

— А сплавщиков то откуда взять? Мои люди, конечно, могут это сделать, да только придётся их отрывать от работы на лесоповале.

— Будут тебе сплавщики, — усмехнулся я, — Найду тебе людей.

Вот и пригодится мне юрист Милош Фогель. Он же сам говорил, что его деверь — большой сплавщик. Он хотел беспошлинный проход, а я и вовсе пущу его сюда на первое время. От этого он точно не откажется. Да и мне будут нелишними связи среди бюргеров Эстера.

— А ежели найдёшь кого сам — так приводи ко мне. Обговорим всё и решим, — добавил я, — Мне нужны хорошие работники.

Мирче даже немного повеселел и посмотрел на меня уже более внимательно, словно оценивая про себя — на что ещё способен новый молодой барон.

— Милорд, там на том берегу какие-то люди! — крикнул Рене.

Я приложил ладонь козырьком к глазам, защищаясь от солнца, и всмотрелся вдаль. Да это же тот разъезд, который мы видели раньше. Сплавщики стояли вокруг рыцаря с блестящих доспехах и что-то ему говорили, маша руками и показывая на нас. Вскоре они начали спускать на воду большую лодку. Рыцарь забрался в неё, следом погрузились несколько человек в доспехах и бригантинах с оружием. Сплавщики, кто был побойчее после того, как их поколотили мои солдаты — налегли на вёсла. Один из незнакомцев держал штандарт. Ветер трепал его на ветру. Знакомые цвета: синий да белый по краям