Леха в деревянном царстве - Урус Иванов

что старшие велели подождать, потому что появился второй покупатель; что оба покупателя анонимные, но первый дает триста двадцать дублонов через банк, а второй — триста тридцать и наличными; что первый теперь предлагает триста тридцать пять; что старшие велели брать, пока дают, и не тянуть.

Ему рассказывала об этом Диана, а ей — отец, который приходил обедать и между делом рассказывал про клановые дела так, как обсуждают погоду, потому что дочь ведь свой человек и все равно ничего не решает.

— Он сегодня сказал, — рассказывала Диана, вытирая стойку, — что покупатель какой-то мутный, работает через контору, лица не показывает. И что Валеар велел не привередничать, потому что деньги живые. И еще сказал: жалко, конечно, ты тут все обустроила, но такие деньги на дороге не валяются.

Тряпка ходила по одному и тому же месту.

— И что ты?

— А я сказала: конечно, папа. Такие деньги на дороге не валяются.

Документы подписали во вторник, стряпчие, косясь друг на друга, заполняли документы по доверенностям и держали интригу до последнего.

А в четверг отец снова пришел обедать. Он был в хорошем настроении, потому что сделка закрылась удачно, и клан на этом прилично заработал, и всю первую половину обеда рассказывал, как ловко Валеар сыграл на чужом интересе и выжал из покупателя лишние дублоны. Диана слушала, подкладывала ему десерт и не перебивала. Леха сидел через стол и старался ни на кого не смотреть.

— Дианочка, — сказал отец, доев, — ты вот что. Ты с новым хозяином-то поговори по-хорошему, пока он тебя не выставил. Может, и оставит. Заведение приличное, а у тебя уже все настроено.

— Не выставит, — сказала Диана.

— А, то есть, он уже приходил? И кто это? Ты его самого видела?

— Видела, — сказала Диана.

Она вытерла руки, сходила за стойку и вернулась с бумагой, которую положила перед отцом.

Отец вгляделся в документ. Потом посмотрел на дочь. Потом опять на бумагу, на то место, где стояло имя покупателя — и еще раз на дочь. И в этот раз он смотрел уже по-другому, как смотрят на взрослого человека, которого до сих пор считали ребенком и вдруг обнаружили, что концепция поменялась.

— Это как же, — сказал он растерянно. — Дианочка, тут ведь твое имя стоит. Тут покупателем ты стоишь.

— Я и есть покупатель, папа. Не через кого-то и не за кого-то, а я сама. Деньги мои, частично заемные, но все расписки лежат у меня, я тебе их могу показать.

— Но ведь клан… — Он поискал слово и не нашел. — Валеар же будет…

— Валеар продал здание за триста сорок дублонов, — сказала Диана. — Он хотел получить хорошую цену и получил хорошую цену. Клан не в убытке, папа. Клан неплохо заработал на старом складе, который два года назад отдали мне поиграть.

Отец открыл рот и закрыл.

— А сказать ты не могла?

— Нет, — сказала Диана, — не могла. Извини, но если бы я сказала, вы бы не продали.

Она села напротив отца, и Леха увидел, что у нее дрожат руки.

— Я не против клана, — сказала она тише. — Я просто хочу управлять своей жизнью сама.

Отец долго молчал, разглядывая бумагу. Потом сложил ее по сгибам — так же аккуратно, как складывал смету, — и вернул дочери.

— Матери-то скажешь? — спросил он.

— Мать знает, — сказала Диана. — Она мне пятнадцать дублонов дала, папа.

— Ну да, — сказал отец. — Ну да. Конечно. Ну, поздравляю, дочь. Ты редкая умница. Вся в мать.

Он посидел еще немного, потом вздохнул и придвинул к себе чашку.

— Кофе-то у тебя все равно хороший, — сказал он. — Налей еще.

Леха с уважением отметил, что старик хорошо держит удар. Отец допил чашку, еще раз поздравил Диану и вышел. Девушка отнесла посуду в мойку и вернулась за Лехин стол.

— Вот такие пироги, — констатировала она. — Теперь у меня есть свое кафе, уважение отца, конфликт с кланом и безразмерные долги. Кстати, Алексей, я не успела тебя спросить, а откуда взялись еще одиннадцать дублонов?

Леха загадочно ухмыльнулся:

— Знаешь, я думаю, что с этими золотыми подложил тебе здоровенную свинью. Этот долг следовало бы отдать в первую очередь, но твой кредитор будет отнекиваться до последнего.

— Почему? — удивленно спросила Диана.

— Чтобы при каждом удобном случае попрекать тебя им. До конца твоей долгой и дай бог счастливой жизни, — пробасил гном, сидящий напротив Лехи. Он с удовольствием закинул в рот остатки десерта, со вкусом допил кофе и добавил: — Такую возможность упускать нельзя.