Леха в деревянном царстве - Урус Иванов

Гном скептически скривился.

— Делянок на столешницу нужно десять, а таких листочков примерно…, — он закатил глаза, считая, потом удивленно подтянул к себе бумагу и принялся умножать столбиком. — Три-четыре сотни. Ты с ума сошел?

Теперь уже Леха охренел от такого неочевидного подхода.

— Да нет же, их не надо ставить торцом. Погоди, дай договорю, пока мысль не ушла. Их надо как раз листик на листик класть. Да, если вот так склеивать, чтобы волокна все шли вдоль, то реально смысла мало. Получится, будто мы бревно обратно склеиваем.

Гном ехидно улыбнулся.

— А если их крест-накрест класть, попеременно? — продолжал парень. — То есть первый слой с волокнами повдоль, следующий — поперек, дальше снова вдоль? Древесина поперек волокон гуляет намного сильнее, чем вдоль, но раз листы развернуты под девяносто градусов, то они сдерживают деформацию друг друга. Обычные доски, наверное, порвет изнутри, но шпон тонкий, и напряжения в нем небольшие.

Но в Петровиче продолжал бушевать ретроград.

— Из чего кроим-то? Полосочки-то во-о-от такие. Для стеллажа еще пойдет, но и то не для всякого. Или ты предлагаешь шпон укладывать как в кирпичной кладке, со смещением? А где его вообще брать? Если у гильдии закупать, то разориться можно. А если вручную пилить — то сдохнуть. Ты примерно представляешь, сколько это времени и сил потребует?

Леха почесал в затылке. Так далеко его мысль пока не заходила.

— Погоди, а гильдия как шпон получает?

— У них строгальные станки есть, но там очень мощный привод. Не смотри на свой артефакт, там надо другую машину городить, Макс точно запретит. А значит, в наших условиях можно получить только тоненькую стружку из-под рубанка. А с практической точки зрения ее переклеивать еще тупее…

И тут у Лехи случился второй инсайт. Он метнулся к своему рабочему месту, на полпути сообразил, что выкинул рабочий мусор, и заскакал по мастерской. Наконец принес с улицы кусок стружки в две ладони шириной. Она ломалась и крошилась в пальцах, но парень торжествующе положил перед гномом то, что осталось.

— Вот! Нож достаточно широкий, шпон мы срезаем не вдоль, а поперек. То есть можно подобрать режим и в пределе получить многометровые полосы. Ты только представь, — Леха сделал широкий жест, разворачивая панораму Нью-Васюков, — берем бросовую березовую древесину, тупо дрова, делаем из них деревянную плиту, которую можно просто пилить на части и склеивать. Без вот этих вот скользящих соединений, да прямо на гвозди! Вот вчера к тебе пришел заказчик за шкафом, сегодня мы накроили деталей, а завтра уже монтируем, — для пущего эффекта Леха не упомянул о времени, затраченном на производство самой фанеры.

Гном некоторое время помолчал, разглядывая стружку.

— Гм. После этого заказа я уверен, что ты уже можешь примерно оценить затраты денег, времени и нервов, которые нужны для этого. И тем не менее, хочешь попробовать?

Подмастерье сдержанно пожал плечами, но гном ясно видел маниакальный блеск в его глазах.

— Ладно, давай по-другому. Чего ты вообще за эту идею уцепился?

— Понимаешь… — Леха запнулся, формулируя, и заговорил медленнее: — если эта, гм, технология сработает, значит, я действительно могу сделать что-то особенное. Ну, такое, чего здесь нет. Откровенно говоря, я устал чувствовать себя туповатым криворуким подростком. А заодно мы можем утереть нос гильдии краснодеревщиков. Представь, как у них вытянутся морды, когда мы ворвемся на рынок с этим материалом.

Теперь задумался гном. Сама идея ему понравилась именно своим ухарством и нестандартным подходом. Особенно забавляла мысль разматывать полено как рулон ткани. Да и неплохо бы получать что-то полезное из бросового сырья. Но идея выглядела очень сырой, и ее все равно придется допиливать напильником. С другой стороны, можно дать парню поработать в удовольствие на общее благо — в последнем заказе он неплохо себя показал.

— Ладно. Давай попробуем совместить полезное с полезным. На твоей совести вон те балясины. Если наберешь достаточно отходов, чтобы экспериментировать — то на здоровье, но только не в ущерб заказу.

— Погоди, Петрович, но ведь балясины — буковые, а фанера должна быть березовая. Я точно помню, что у нас делали именно березовую. И судя по размеру листа, — он широко раскинул руки, — там именно что брали бревно и точили.

— Лущили, — поправил гном. — Смотри-ка, начал что-то соображать, вопросы задаешь. Растешь над собой, Алексей! Но почему нельзя сделать пробу на буке? Есть какие-то внятные аргументы? Нет? Тогда попробуй так, а если не получится, возьмешь березу.

Бук под ножом вел себя хорошо. Плотный, ровный, без выраженных колец. И резец не прыгал на твердых полосах — за эту подлую особенность Леха успел возненавидеть дубовые ножки. Стружка с бука сходила тугая, плотная, розовато-желтая, и на изнанке у нее блестели мелкие поперечные крапинки. Леха аккуратно снимал с подручника длинный завиток и относил его в ящик из-под гвоздей.

Но годного там оказывалось до обидного мало. Лента рвалась и превращалась в лохмотья, разваливалась в руках, трескалась, когда падала в ящик. На то, что толщина гуляет, Леха вообще внимания не обращал, потому что регулярно передавливал рычаг, и стружка на одном краю ленты была тоньше бумаги, а на другом — превращалась практически в щепу.

Петрович, пронося мимо пачку брусков, не удержался от комментария:

— Я, Алексей, всецело за бережливость, это дело хорошее и богоугодное. Но ты имей в виду, что у меня тут, кроме стружки, есть еще и опилки. Тоже дерево, между прочим, и их намного больше, я тебе как специалист говорю. Так что ты сразу определись, до какого уровня ничтожности мы твое изобретение будем доводить?

Леха мстительно подумал, что все-таки надо будет объяснить вредному гному, из чего делают мебель в других, более развитых мирах. Чтобы посмотреть, как тот будет ерничать.

К вечеру третьего дня в ящике набралось под сотню кусков. Леха разложил их на верстаке и стал перебирать. Скрепя сердце, пришлось выкинуть самые ломкие — собирать деревянный пазл липкими от клея пальцами он не хотел. После непродолжительных раздумий в корзину отправились и самые неровные образцы, потому что их было невозможно собрать в ровный пакет. Но даже после этого естественного отбора осталось с полсотни лент шириной в две ладони и толщиной чуть меньше миллиметра. Пара десятков из них имела прямоугольную форму, остальные тяготели к квадрату.

Сначала он собирался набрать два-три небольших образца, но вовремя сообразил, что если вытянуть вдоль условной оси Икс