Леха в деревянном царстве - Урус Иванов

Технически, это был озлобленный и суровый желатин с тяжелым характером. В обычных условиях твердый, клей при нагревании размягчался. С точки зрения ремонтопригодности это был прекрасный состав, потому что любое клеевое соединение можно пропарить и разобрать.

Перед работой клей надлежало греть на водяной бане. Леха до этого мало имел с ним дело, хотя, конечно, много раз наблюдал, как работает Петрович. И ожидал каких-то пакостей, потому что не может настолько вонючее вещество вести себя прилично. Но проблема пришла с другой стороны.

Леха застал гнома медитирующим у верстака. Он нажимал на край свежесклеенного соснового щита и умиротворенно наблюдал, как тот качается из стороны в сторону.

— Как ты думаешь, Алексей, почему его повело?

Леха пожал плечами. Петрович поставил крышку на ребро и жестом пригласил подойти ближе.

— А скажи-ка мне, как ты этот щит собирал?

— В смысле? Брал рейки из стопки, промазывал, стягивал. Но ты же не об этом?

— Угу. — Гном повел ногтем по торцу. — Видишь дуги? Это, Алексей, годовые кольца. Когда дерево распилено, то кольца стараются выпрямиться. Поэтому, если, конечно, подключить мозг, можно предсказать, как будет деформироваться рейка. Куда она потянет соседей или наоборот, как будет их расталкивать. Если делянки сложить так, чтобы направление колец совпадало, то они все потянутся в одну сторону, и щит изогнется горбом. Если класть делянки вперемешку, условно, дугой вверх — дугой вниз, то они друг друга компенсируют. То есть большой горб распределится на много маленьких, и щит остается плюс-минус ровным… — и Петрович испытующе посмотрел на подмастерье.

Леха подавленно молчал. Все это он знал в теории, и даже пыжился перед Дианой, но на практике проверял расположение делянок через раз. В предыдущий раз он вовремя про это вспомнил, а в этот — нет.

— И что теперь с ней делать? Распиливать на полосы и склеивать?

— Да ничего уже не делать, — вздохнул гном. — Это теперь дрова. А вот остальные, будь добр, сложи как нормальный человек. Даже, не побоюсь этого слова, столяр. — Петрович отряхнул руки. — Кстати, оцени, насколько я добродушен. Это именно потому, что у нас есть запас материалов.

Леха взял охапку реек, разложил их на верстаке торцами к себе и стал переворачивать через одну.

Наконец, пришла пора работать со шпоном. Он приходил пачками, которые нельзя было раздергивать: листы лежали в том порядке, в каком их сняли с кряжа. Строганый имел толщину примерно в миллиметр, а пиленый — в пять. Шпон из одной партии мало отличался по тону и рисунку, поэтому его было легко собрать в узор. А вот комбинировать разные листы — это была задачка со звездочкой, и гном сразу от этого предостерег.

Сначала Леха взялся за столешницы и толстый шпон, потому что с ним должно было быть меньше проблем. На метровый щит уходило пять-шесть полос, и Леха зажимал их пачкой в тисках и проходил по торцам рубанком. Потом раскладывал стык в стык на верстаке и мнительно прислушивался к своему чувству прекрасного. Если древесный рисунок не вызывал отвращения, он стягивал полосы бумажной лентой с клеящим слоем. Клей на ней активировался водой, и Леха извел все запасы слюны, пока не догадался взять губку. Зато потом он спокойно переносил готовую «рубашку» целиком на щит, а не собирал по одной полоске, суетясь и ругаясь.

Работать на большой площади оказалось сложнее. Если рейки он спокойно успевал промазать кисточкой, то два метровых квадрата — дубовая «рубашка» и сосновая столешница — уже превышали его возможности.

Сжалившийся Петрович подсказал, что клей можно разлить прямо на поверхность и быстренько растянуть по ней шпателем. После укладывания «рубашки» нужно было дополнительно прикатать швы молотком с закругленным бойком. Так из них выгонялся воздух и лишний клей. Чтобы освоить технологию, парню потребовалось несколько тренировочных подходов, которые прямолинейный гном называл бракоделием.

— Налегай плотней, — комментировал он. — Если в этих местах будет плохая склейка или вообще воздух останется, то как минимум, в шов попадет вода. А то и вообще шпон отслаиваться начнет. Лучше пять минут потерять сейчас, чем несколько часов потом, на переделку.

Леха обклеивал столешницы поочередно, сверху и снизу. Прикатав шпон, он накидывал сверху щит такого же размера и стягивал весь пакет струбцинами. Потом разбирал, переворачивал крышку стола и повторял процедуру. Конвейер двигался непрерывно: одни столешницы ждали оклейки, другие сохли под гнетом, а уже готовые квадраты Петрович обрезал в круг. В отходы уходила примерно пятая часть, и у хозяйственного гнома не поднималась рука все это выкидывать, поэтому ящик под верстаком полнился обрезками в виде серпов и уголков.

Дубовая ламель, из которой собирались делать кромку столешниц, насухо, естественно, не гнулась. Леха зачем-то решил в этом убедиться, сломал заготовку и получил чувствительную затрещину. Просветленный и проинструктированный, он притащил из-под навеса длинное жестяное корыто, налил воды и притопил следующую заготовку камнем.

— А пропарить не надо? — спросил Леха, который когда-то слышал, что дерево гнут паром, и держался за это знание из ностальгических соображений.

— А где? — ответил гном вопросом на вопрос. И для наглядности обвел рукой мастерскую, подчеркивая отсутствие паровой камеры. — У нас, увы, не корабельная верфь. Ничего, отмокнет — согнем.

Притопленные ламели действительно обретали некоторую гибкость. Оставалось притянуть их в круг к шаблону и оставить сохнуть. Нетерпеливый подмастерье продержал ее полдня, снял, полюбовался — и прямо у него в руках она начала медленно и с достоинством распрямляться. Леха торопливо примотал ее обратно и оставил досыхать.

Материалы и полуфабрикаты расползлись по мастерской и заняли все свободные места. Со стеллажей свисали листы шпона, торопливо закинутые на полки. В проходах торчали вперемешку рейки и бруски. Мощные заготовки центральных опор толпились в углу. В другом возвышалась стопка круглых, но не обклеенных по торцу столешниц. Стены закрывали заготовки для шкафов. А место для еды ужалось до маленького пятачка возле холодильника.

Леха сверился с планом и удостоверился, что ничего не перепутал.

— Всю массовую работу мы закончили, теперь можно втиснуть и стулья. Я принес из кафе две штуки, думаю, мы сможем ремонтировать маленькими партиями и менять на старые?

Петрович машинально глянул на стулья, стоящие у двери, и покачал головой.

— Знаешь что, я придумал, как нам сэкономить на них несколько дней и массу нервов. — И не дожидаясь вопроса, продолжил: — Ремонтировать стулья, а особенно делать их с нуля — это отдельное умение. Мы, конечно, тоже сможем, но процесс пойдет медленно и печально. Зато недалеко от нас есть ребята, которые как раз на стульях специализируются, и