Леха в деревянном царстве - Урус Иванов

— Мы делаем столешницу не полностью из дуба, а как бы бутербродом. Сердцевина из сосновых реек, а сверху и снизу на них клеим тонкий слой дуба. Нет, это по сравнению с доской он тонкий, а так — вполне. Вот такой примерно, — он показал на пальцах. — По кругу пустим дубовую планку, уже совсем толстую. То есть все, что видно и чего касаются руками — дуб. А сосну никто никогда не увидит. То же самое с остальной мебелью.

— А если поцарапают?

— Шпон довольно толстый, а если что, его можно отшлифовать и заново покрыть маслом. Ну, или отреставрировать, если студент чайной ложкой в ней дыру проковыряет.

— Студенты бывают упорные, — заметила Диана.

— Ну, — парень развел руками, — у всего есть цена. Этот вариант такой же по внешнему виду, чуть уступает по качеству, зато на пятую часть дешевле.

Диана вдруг нахмурилась и постучала ногтем по верхней строке.

— Погоди-ка. А ведь в той смете было не двадцать три? Там было меньше?

— Меньше, — заерзал Леха. — Это мой косяк. Я неправильно посчитал запас материала, и гном заставил заложить больше. Так что прошлая цифра была занижена, а эта честная. Зато она уже точно не вырастет! Ну, представь, что у нас не хватит одной полоски шпона для фасадов шкафа. У тебя же у самой глаз будет каждый раз дергаться, если мы сделаем двери разными по тону. А по-другому тогда не получится, потому что шпон в разных партиях отличается. Подобрать такой же очень трудно, практически невозможно. Да он даже внутри одной пачки отличается, но не так заметно. А значит, придется переделывать все дверки. Поэтому лучше заложить запас. Но если что — мы его не прикарманиваем. Можем что-нибудь еще сделать или просто остатки отдать.

Диана отмахнулась, мол, зачем ей обрезки шпона и сосновые бруски.

— Девятнадцать золотых — это уже подъемно. Треть я могу дать вам авансом прямо сейчас, треть — когда начнете устанавливать мебель, остальное — после. Или вы работаете по-другому? И не изменилось ли время выполнения заказа?

— Ну, прямо говоря, заказ посчитан просто по самому низу. Поэтому авансом нужно хотя бы десять золотых. И остальное в два приема, как ты и сказала. По времени — как и говорил: примерно пять недель на работу, потом еще неделя на монтаж. Должны успеть.

— Хорошо, — ответила она после паузы. — Сейчас оформим расписку, я отдам тебе деньги и можете начинать.

Она сложила лист вчетверо и убрала в карман передника.

Контора клана занимала два нижних этажа дома на Кожевенной, и Диана с детства не любила сюда ходить. Во-первых, ей не нравилось, что незнакомые взрослые смотрят на нее как на зверюшку: демонстративно умиляются, гладят тяжелыми руками по голове и пихают в кармашек слипшиеся леденцы. Во-вторых, тяжелый спертый воздух был наполнен запахами чернил, теплого сургуча и непонятной взрослой занятостью. А в-третьих, на улице еще встречались кожевенные мастерские, мимо которых маленькая Диана проходила, зажав нос.

Отец по-прежнему сидел на втором этаже, следил за подчиненными, которые скрипели перьями и склоняли над столами головы разной степени облысения.

— Здравствуй, здравствуй, дочь. Что, посчитала-таки смету? Ну-с, давай, посмотрим.

Диана кивнула и протянула ему листок. К расходам на мебель она добавила еще пять золотых на штукатуров и маляров, чтобы те обновили фасад здания и внутренние помещения. Когда клан начнет торговаться, они первыми пойдут под нож. А торговаться начнут обязательно. Ну и пусть, стены в зале они могут покрасить с Глафирой, а снаружи привлекать посетителей будет новая вывеска.

Отец полюбовался на эскиз, который она набросала на обороте, и поднялся. Попросил ее подождать и скрылся за дверью в соседнюю комнату.

Через несколько минут дверь открылась и вслед за отцом вышел низенький кругленький мужичок. Дядя Валеар с явным удовольствием потянулся и дружелюбно улыбнулся:

— Дианочка! Как ты выросла, какой красавицей стала. И, главное, хозяйственной.

Он положил на стол листок, который держал в руках.

— Посмотрел я твою смету, дело хорошее — и интерьер обновим, и посетителей привлечем. С таким-то ремонтом — да не привлечем? — дядя сделал паузу, и отец почтительно хмыкнул.

— Да, я уже продумала меню, и предварительно договорилась с пасек…

— А если даже не привлечем, — продолжил он, — то хоть дом в порядок приведем. Будет у нас на Университетской не просто склад, а приличное заведение. И всего за двадцать пять золотых.

Дядя обратился к отцу Дианы:

— Будь добр, выдай ей двадцать пять дублонов, под расход, с отчетом.

— Благодарю, но мне нужно всего пятнадцать, — с затаенной настороженностью заметила Диана.

— Да-а? Решила сама вложиться? Ну, что ж, дело хорошее, — повторил он рассеянно и побарабанил пальцами по эскизу. — Ладно, с вами хорошо, но дела не ждут. Всего хорошего, Дианочка, рад был повидать.

И старший управляющий клановым хозяйством Валеар скрылся за дверью своего кабинета. Отец аккуратно сложил лист по сгибам, вернул его дочери и сказал, что деньги будут во вторник.

Диана не стала ловить извозчика и пошла обратно пешком. Всю дорогу она пыталась понять, что же ее так задело в этом коротком разговоре. Смету ей одобрили сразу, не заставили ни просить, ни объяснять, и даже не поставили дополнительных условий. Все было настолько легко, что настораживало.

Работа над заказом превратилась в смесь марафона с карнавалом. Петрович решил, что это отличная возможность натаскать Леху на реальной работе и сгрузил на него все оргвопросы. Себе он оставил работу руками и вмешивался только тогда, когда неправильные действия грозили всему проекту. За пять недель они вдвоем должны были сделать двенадцать столешниц, к ним ножки и царги, привести в чувство десятки старых стульев и сделать новые, пересобрать стойку, изготовить стеллаж в зал, полки за стойку и панели на стены. А в свободное время гном потихоньку доделывал лестницу, великодушно не отвлекая подмастерье.

Первые дни Леха находился в отчаянии. Чтобы удержать и не посрамить, он старался предусмотреть все сразу, продумать от и до, но задача оказалась слишком большой и сложной. Парень несколько раз ходил к Петровичу на поклон и получал сакраментальное «тяжело в учении, легко в зоне поражения». И постепенно работа вошла в колею. С утра он нарезал себе и гному задачи, следил за прогрессом, материалами, поставками и прочим, вечером подводил итоги.

Для того, кто всю жизнь клеил силикатным, поливинилацетатным или цианоакрилатным клеями (канцелярский, ПВА и секундный, соответственно), местное связующее стало реальным испытанием. Это был клей животного происхождения, его получали вывариванием костей.