Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

очень давно. На полу — сор, под которым едва проглядывали каменные плиты. На стенах — закопченные фрески, остатки былой роскоши. Когда-то это была крепкая итальянская вилла, небольшая, но доходная. Тут хорошие земли.

Прокул уже сидел на колченогом стуле, укутав ноги дырявым плащом, хотя день выдался тёплый. Перед ним стоял кувшин с вином.

— Ну, — прохрипел старик, не предлагая гостю сесть. — Говори, зачем явился. Только быстро, у меня на долгие разговоры времени нет. Дел полно.

— Хочу знать, сколько просите за виллу, — сказал Марк, присаживаясь без приглашения на свободную скамью. Какие у этого человека были дела, он догадаться не смог.

— Пятьсот солидов, — прищурился старик. — Золотой за югер. Дешевле не найти во всей Тусции, парень.

Марк на секунду замялся. Цена хороша. В два, а то и в три раза ниже, чем он ожидал услышать. Урожай в этих местах сам десять — сам двенадцать. А в лучшие годы брошенное в землю зерно и пятнадцать зерен могло дать. Но такое случалось нечасто.

— А урожай в прошлом году какой был? — спросил Марк. — Я гляжу, поля пустые стоят.

— Плохой год, — коротко бросил старик, отхлебнув из кувшина. — Недород. Со всеми бывает. Особенно когда не сеяли.

— А в позапрошлом?

— Тоже не задался, — Прокул уставился на Марка с противной усмешкой. — Земля отдыхать должна, парень. Не всякий год пашут.

Издевается, сволочь, понял Марк, но спросил.

— А колоны почему разбежались? Мне вилик сказал — не сошлись с хозяином. Ты хозяин, почтенный. В чем ты с ними не сошелся?

— Людишки — дрянь неблагодарная, — старик поморщился, будто от зубной боли. — Я их кормил, поил, а они чуть что — в бега. Вольные были, удержать не мог. Закон такой.

— А приписанные остались?

— Две семьи, — старик махнул рукой в сторону холма. — Они меня и кормят.

— А документы на землю в порядке? Купчая осталась?

— В порядке, — Прокул ответил без тени улыбки. — Дом наш испокон веков, ещё прадед мой им владел. Покажу папирусы. При августе Максенции покупали.

— Долги у тебя есть? — спросил Марк, и Прокул покачал головой. — А граница с монастырской землёй прямо по ручью проходит?

— Прямо по ручью, — подтвердил Прокул, и в его голосе Марк не почуял ни капли лукавства. — Ближе соседа не найдёшь. И олива у меня хорошо родила раньше. Тут получше место. У тебя низина, а в ней гнилые туманы случаются.

Марк встал и подошел к маленькому окошку, откуда виднелся знакомый склон холма, спускавшийся к руслу Трейи. Речушка петляла серебристой змейкой, завлекательно поблескивая в утренних лучах.

— Если я эту землю возьму, у меня будет сплошной клин от виллы до самого монастыря?

Вот это Марка и подкупило больше всего остального. Он представил, как два куска земли срастаются в один, как через год-два тут будут не разрозненные пятна, а крепкое хозяйство: зерно с одной стороны холма, оливы и виноград с другой, общие амбары, общая дорога до Тибра. Голова закружилась не хуже, чем от вина. Да если эту сделку архидьякону предложить, зубами вцепится. Поди еще, найди землю по такой цене.

— Беру, — сказал он раньше, чем успел додумать до конца. — То есть… хочу взять. Сначала адвокат проверит все. Если земля чистая, я ее куплю.

— Чистая земля, парень, — проскрипел Прокул. — Чище не бывает.

Старик посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Не каждый человек на покупку в полтысячи солидов так сразу согласится. Марк, окрылённый близостью сделки, протянул руку, и Прокул ее пожал.

Марк попрощался, вышел из дому и вскочил на лошадку. Авзоний кланялся ему, как заведенный, скалясь застывшей, будто приклеенной к лицу улыбкой.

А чего это вилик довольный такой? — подумал Марк, поворачивая в сторону Америнской дороги. Впрочем, он выбросил из головы и деревенского старосту, и его улыбочку. Эта вилла просто идеальна, и у него имеются на нее большие планы…

1 Декурион, куриал — член городского совета, курии. Землевладелец, несущий повинности по содержанию инфраструктуры. За налоги и повинности члены курии отвечали круговой порукой. Звание декуриона наследовалось. Выйти из этого состояния было нельзя. Беглых декурионов возвращали на место жительства точно так же, как беглых пекарей и колонов.

2 Посессор — общее название римских землевладельцев. Не все посессоры были декурионами.

Глава 14

Только к концу своей пламенной речи Марк осознал, что Виктор смотрит на него с участием, как на хворого ребенка. Явно дает выговориться и подбирает слова, чтобы не обидеть. Настроение в связи с этим устремилось к нулю, а фонтан красноречия мгновенно иссяк. Впрочем, Марк уже успел изложить другу идею насчет виллы в Тусции и теперь приготовился принять ушат ледяной воды на свою восторженную голову.

— Я очень надеюсь, друг мой, — аккуратно произнес Виктор, — что ты не подписал инструментум и не дал задаток по этой сделке. Иначе это будет очень печально.

— Не дал, — удивленно посмотрел на него Марк. — А чего ты опасаешься? Земля прекрасная, рядом имение церкви. Я буду растить пшеницу для своих пекарен и давить вино для своих же термополиев. Это же золотое дно.

— Имение принадлежит декуриону Новых Фалерий? — спросил Виктор и сам ответил. — Декуриону! Значит, оно обременено кучей повинностей. Содержание дорог, водопроводов, общественных зданий, и даже розыск беглых колонов — все это лежит на плечах городской курии. Это весьма разорительные обязанности, я тебя уверяю. И это не богатая и спокойная Сицилия. Тусция, Марк! Там готы прошлись, и народу совсем мало. На этом имении может висеть огромный долг.

— Цена хорошая, — упрямо уставился на него Марк. — Любой долг можно погасить.

— Откуда ты знаешь, что оно не заложено? — усмехнулся Виктор. — Потому что некий Прокул так сказал? Такие вещи надо проверять. А проверить бывает сложно, если сделка прошла у частного табеллиона. Оглянись! Видишь горы таблиц? Все это сделки, о которых никто и никогда не узнает, если не придет именно ко мне.

— Можно проверить, — заупрямился Марк. — Сколько табеллионов в Фалериях? Один?

— Можно, — согласился Виктор. — Но и это не главное. Ты не имеешь права купить эту землю без декрета курии города Фалерия Нова. Она должна разрешить эту сделку,