Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

— Кого пример? — глупо заморгал Марк.

— Неглуп вроде, — укоризненно покачал головой папа, — а Клавдия Птолемея не читал. Почитай на досуге. Римский купец прошел Гарамантиду, прошел великие пески и добрался до страны Агисимба. Увидел там огромное озеро с бегемотами и множеством птиц. Это во времена августа Домициана было.

— Прощения прошу у его блаженства, — ответил Марк. — Не знал про такого купца. Все дела не дают книги читать.

— Дела! — презрительно отмахнулся папа. — Наслышан я про твои дела. Гордыня тебя обуяла, Марк. Власть судьи себе присвоил. Правишь людьми, будто назначен августом.

— Ну и кому от этого плохо? — Марк осмелел до того, что поднял глаза. — У меня на районе полный порядок. Беженцы сыты, вдовы и сироты тоже. Разбойный люд тихо сидит. В Субуре сейчас спокойней, чем на Палатине.

— Знаю, — кивнул папа. — И префект знает. Потому и не трогает тебя. Ты не всесилен, мальчик. Тебя просто терпят. Перейдешь черту, тебе конец. Как только возомнишь о себе слишком много, в тот же день от тебя мокрого пятна не останется. Помни об этом, когда задираешь нос перед голодранцами Субуры.

— Да, господин, — Марк снова опустил голову. — Спасибо за науку, господин.

— Отпустил я тебе твой грех. Искупи трудом свои проступки. Устроишь еще раз что-то подобное, сошлю в шахту, так и знай. У тебя два года. Не исполнишь обещания, забудь о церковных заказах. В коллегию тебя верну и заставлю за все пропущенные годы урок сдать. Убирайся отсюда, бестия (2).

— Вопрос имею, господин, — набрался наглости Марк. — Я отцу Доминику кампануллу (3) отлил, чтобы братьев на молитву собирать. Он ей весьма доволен.

— Епископ Нолы Павлин так делает, — кивнул папа. — На Востоке по доске палкой колотят, в Египте в трубы трубят. Колокол благозвучней, конечно.

— Если дозволите, я такую кампануллу около Латеранской базилики поставлю. Верующие звук услышат и поймут, что на молитву пора.

— Хм…- задумался папа. — Дозволяю, но церковь не станет за этот колокол платить. Искупи малой жертвой свой грех. Я, конечно, сомнения имею, что обычай этот приживется, но попробовать стоит. Если что, переплавим. Все, иди. А не то снова в искушение гнева впаду. Помрешь у своей печи.

— Приживется, блаженнейший, не сомневайся, — буркнул Марк, закрыв дверь спиной. Ему хотелось сползти прямо на пол, ноги совсем не держали. — А я заработаю нуммий-другой. Невелик труд в бронзу побольше олова добавить. Пока остальные не догадались, надо с медниками поговорить. Может, кто-нибудь продаст половину своего дела. У меня еще нет доли в литейной мастерской! Это просто возмутительно!

1 Марк этого понятия просто не знал. Эмфитевзис как бессрочная, наследуемая аренда до сих пор действует в Италии, Испании, Бельгии, Франции и некоторых других странах. Им пользуются, в частности, фермерские династии. Аналог эмфитевзиса присутствовал в Османской империи и назывался там «мири», в отличие от «мюльк», полной частной собственности. После 1947 года система договоров мири была разорвана на территории Израиля, что до сих пор воспринимается палестинцами как беззаконие. Они арендовали эту землю столетиями и считали ее своей. Проблема не решена до сих пор. Причина ее — разные правовые системы, где есть свое понимание понятий владения и аренды.

2 Слово бестия в устах римлянина было довольно обидным. Оно не содержало близкой нам игривой коннотации и означало человека, подобного своими качествами дикому зверю. Можно сравнить его с современным аналогом слова «скотина».

3 Кампана — колокол. Кампанулла — малый колокол. Согласно легенде первым стал таким образом звать на молитву епископ Павлин из кампанского города Нола. Провинция Кампания была центром обработки меди и бронзы, поэтому и дала колоколам свое название. Первые экземпляры имели квадратное сечение.

Глава 15

Долю в мастерской медника Марк все-таки купил. Не все они процветали. Были и такие мастера, что откровенно перебивались с хлеба на воду. Работать с металлом умели, а продавать свой труд — нет. Так и копошились по мелочи, пытаясь заработать на грошовых заказах. Эта покупка стала той соломинкой, что переломила хребет верблюду. Марк внезапно понял, что у него в голове все плывет. Он начал путаться в именах, бизнесах и цифрах. И даже сестры никак не могли ему помочь. Они всего лишь считали…

— Смотри, брат, — Лета положила на стол гроссбух, честно купленный Марком в собственной мастерской на Ватикане. — Мы с Фаустой не поспеваем уже. Нам помощь нужна.

— И вам тоже? — удивился Марк.

— Мне больше всех, — подчеркнула Лета. — Мне скоро не до цифр будет.

— А почему? — глупо посмотрел на нее Марк.

— Потому что я замуж вышла! — разозлилась девушка. — Мне рожать в начале зимы.

— Да? — промямлил Марк, который, как оказалось, не только делами отца не интересовался, но и делами сестры тоже. — Не подумал как-то. Может, из своей школы толковую девочку приведешь?

— Мальчика, — пояснила Лета. — Его зовут Дион. Сирота египтянин, с александрийского корабля сошел. Толков необыкновенно.

— Тащи его сюда, — сказал Марк. — И Секунда Зоиного тоже возьму. Хватит ему чебуреки жарить. У меня уже в голове все путается.

— С чего начнем? — деловито спросила Фауста. — Три термополия, магазин женских радостей, пекарни, кузня, аренда комнат, лавка с гуннскими пирожками, стекольная мастерская, ткацкая…

— Ткацкая! Я же там со сделки не был!

Марк даже за голову схватился. Купил долю и забыл. А если быть точным, не купил, а поручился за мастера по налоговым недоимкам и забрал за это половину. Собственно, большую часть своих покупок он совершал именно так. Либо закрывал какие-то обязательства, либо давал гарантию по долгу, либо просто решал проблемы идущего ко дну человека. Впрочем, деньгами за доли он платил тоже, но редко и неохотно. Деньги проглатывал строящийся дом на Целии, причем делал это с аппетитом голодной акулы.

— Красильня, — беспощадно продолжила Фауста. — Столярная мастерская, кожевенная, доля в печати книг, а теперь еще и медник. Брат, ты спятил? На тебя скоро половина Субуры будет работать.

— Горшечная мастерская понадобится, маленькая, — горестно вздохнул Марк. — И не абы