Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

— Блага но берутся ниоткуда. Прибор помогает им воссоединиться в нужной пропорции, — поклонился Ферг.

— И что же, — продолжал Тугин растерянно, — что, вы предлагали этому человеку приехать к нам? Почему вам это пришло в голову? Мне это, право, странно. — Тугин посмотрел на советника: Альберт Ферг сидел прямой и холодный. — Мне почему-то кажется, — продолжал Президент, пристально на него глядя, — что эта встреча для вас была очень важна.

Ферг промолчал; Тугин почувствовал, что равновесие и тепло уходят из его живота.

— Не темни, — приказал он уже с некоторой тревогой. — Смотри у меня!

Ферг повернул голову и сказал:

— Время покажет.

Время покажет! Ох, покажет вам время!

В большой инвестиционной компании «Гуру», в самой дальней и неуютной комнате сидели брокеры — покупали и продавали. Солнце повышалось и понижалось, ветер дул в разные стороны, гулял по коридорам, как ручей, спускался по дубовым ступеням. В широкое окно с перекладиной брокерам было видно, что делается в мире. Помимо этого, перед каждым из них был экран, на котором маркером, мелом были изображены японские свечи, и пять таблиц различных финансовых инструментов, менявших свои показатели; еще один большой экран, говоривший по-американски, торчал в углу комнаты.

Но и этого брокерам было не довольно. Ровно в десять утра в торговый зал вбежал Аналитик, выхлебал из чашечки кофе, посмотрел в его гущу и принялся причитать:

— Доу-Джонс продолжил падение. Российский рынок акций корректируется. Moody's пересматривает решение о поднятии рейтингов России. Ходят слухи. Лично я считаю, что это боковой тренд. Просто коррекция. Рынок оттолкнется и снова пойдет вверх... Маржа... Тенденция...

Так он шаманил минуты три, и в конце сказал, мигая круглым черным глазом:

— В листинг всех российских бирж вошли новые акции, и я обращаю ваше особенное внимание именно на них! Советую! Это акции так называемого холдинга «Амарант».

— Ага! — хором воскликнули брокеры. — Ну, и что же нам с ними делать?

— Покупать! — сказал Аналитик.

Тогда самый толстый брокер, похожий на портрет декабриста Якубовича, поманил Аналитика к своему компьютеру, завязал вокруг его шеи угловатую красную кривую и сказал:

— Ну, падла! Омманешь — убыо.

— Я вам не американский менеджер, — возмутился Аналитик, выплеснул гущу, подхватил чашку и улетел, хлопая крыльями.

Где ты, далеко ли ты, сладостный час, вершина? Увы, не бывает подъем бесконечным! И самый пик есть, как писал Пушкин, «миг последних содроганий». Не торопите его, всходите на эту гору постепенно. Но летают вокруг спекулянты, стрекулисты, раздувают пламя своими черными крыльями Забрызгал свет и ветер вздул, он пах морозом и водкой, — ждите рассвета, ждите последнего мига, славы ждите!

— Несет нас вверх! — высказался Веселуха на собрании акционеров. — Кто-то мудрый тащит вверх рынок. И я ничего не могу сделать? — прибавил он. — Что за радость такая — вверх нас тянуть?

— Может, кто дрожжей подбавил? — спросила с места госпожа Денежкина.

Вот уж кого богатство не испортило и не изменило, да она и не была богата. Все так же ходила она в выбеленных кудряшках, так же умела враз делать десять дел, и так же считала весь мир необыкновенно обаятельным.

Директор встал у окна и сказал всем очень веско, так что отозвалось далеко:

— Раньше мы шли по знакомым дорогам, а теперь нас несет за реку, на темные поля. Остается только взлететь. Предупреждаю, что делаем это не мы. А я ничего не могу сделать! — опять вырвалось у него, как будто кто за язык тянул признаваться, что это не его волей свершается.

— Воля ваша, — возразили представители общественности с галереи. — а только Питер преобразился. И я вам, не заходя в Интернет, скажу, что деятельность вашей компании благотворно сказывается как на окружающей среде, так и на людях!

Все посмотрели в окно. Там, действительно, разворачивалась бурная деятельность. Улицы были убраны от снега, но осыпаны не крутой солью, а гранитной крошкой, отчего весь город был не скользким, а праздничным и белым. Плакат «Масленица, весна» висел поперек Невы. Даже в небе блеск появился иной, и гарь уже не раздражала ноздри. Народ кругом работал повсюду, там и тут крошился бетон, железяки гнулись, все частным образом и в общем волокли не обструганные доски, и тут же стругали их — опилки и стружки ниспадали, словно локоны. Пахло свежими огурцами, и пахло девичьими косами вымытыми, и свежим хлебом, и свежим деревом. Блондинки посветлели и посвежели, брюнетки стали еще таинственнее.

— О, Веселуха! — простонали акционеры. — Не уменьшай нам дивиденды! Скорее их увеличивай! У нас проклюнулся нюх!

...тут постучалась госпожа Койотова, просунула голову и скромно сказала:

— К вам губернатор и чиновники за дальнейшими приказаниями.

— Вот, — побагровел Веселуха, — я не поклонник Ницше и не боярин, но тут слова иного не найти: холопы! Они из ангела способны тирана воспитать. Ну, иди, Паша; подобные зрелища не для твоей юной, невинной души. Не развращайся и не учись этому, когда вырастешь, дитя мое...

Паша ушел, дивясь про себя.

Распоряжения Веселухи в последнее время все чаще касались Петербурга, его внешнего вида, его блеска не поддельного, но подлинного, и город несказанно похорошел. Также много живости придавали ему представители других рас и народов, как российских, так и зарубежных, съезжавшихся в Петербург покупать Веселухин прибор. Хотя филиалы холдинга «Амаранта» открылись теперь и в других городах, все же многие считали для себя необходимым побывать в Петербурге и преисполниться его культурой.

— Чтобы мы знали, чего хотеть, — объясняли дамы из Владивостока, — чтобы не хотеть чего попало.

— Мы преград не знаем! — объявлял бойкий мужик из Костромы, держа прибор под мышкой. — Костер, колодец и мельницу! С вьюгой распрощаемся, солнышко взойдет. Веселей!

— Чтобы сберечь то, что есть хорошего, и избавиться от плохого, — застенчиво переводили красивую китаянку. — И поскорее!

Паша Ненашев и в особенности Алиса вскоре заметили, что покупатели считают прибор, Веселуху и их фирму источником не только материального и душевного комфорта, но и некоторой позитивной идеологии, которая от них, потребителей, в свою очередь чего-то требовала.

— Теперь придется за город переехать, — рассуждал один, — у нас денег-то немного, ну ничего, квартиру продадим, поработаем получше...

— Вот, купил, теперь учиться пойду, — говорил неученый парень.

И голос провинциальной учительницы из Белоруссии:

— Я