Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

Он был, как всегда, безупречен и холоден, и очки без оправы поблескивали.

— Ферг, — молвил Тугин несколько виновато, вытирая потные руки о платок, — я принял решение. Оно, э-э... может показаться тебе несколько нестандартным. Но согласись, что ситуация призывает к нестандартным решениям.

Ферг насторожился.

— Я намерен вызвать на дуэль кого-нибудь из администрации Айн Раф, — сказал Тугин твердо. — Если я одержу победу, она должна будет уйти.

Альберт Ферг выдохнул.

— Но повод? — спросил он.

— Меня назвали неуспешным менеджером! — взорвался Тугин. — Мою страну хотят купить!

— Дуэль с варварами? — переспросил Ферг. — Ведь в этой стране не было дворянства.

— Ничего! Дуэль, кулачный бой, ковбойская перестрелка... мне дела нет.

Ферг посмотрел ему в глаза. Тугин не спал ночь, и лицо у него было довольно усталое.

— Вы хотите погибнуть?

— Не ваше дело! — закричал Тугин. — В стране объявлено чрезвычайное положение, и спрашивать меня о причинах моих поступков вы не имеете права!

— Самоубийц не хоронят в ограде церкви.

Тугин указал Фергу на дверь:

— Исполнять, не рассуждать, — сказал он негромко. — Сейчас же переговорите с администрацией Айн Раф, с кем угодно, и чтобы о моем решении было объявлено уже через час.

Ферг пошел исполнять, но у дверей еще помедлил.

— Вам не идет, — сказал Тугин насмешливо. — Вчера, когда вы торговались по телефону о цене нашей корпорации, вы выглядели куда естественнее.

Ферг повернулся и выбежал, а Тугин остался; он встал резко, подошел к окну, вернулся, присел за стол и написал на листке несколько слов; написал, опять подошел к окну. Там, у Кремлевских ворот, остановилась чья-то частная машина, и охрана усиленно пыталась не пропустить этого человека без пропуска. Водитель вылез из машины, снял шапку — его волосы рвал солнечный ветер, асфальт серый был местами забросан снегом. Тугин медленно повернулся: рыжие тени, блики, лучи. Двенадцать лет строили, двенадцать лет — мимо! — «Акции вашей корпорации»... Черт! — Тугин сел в кресло и замер. Кровь шуршала у него в ушах, как мыши в сене.

Сколько прошло времени — час, два — неслышно вошел Альберт Ферг. Он не улыбался.

— Ваш вызов принят, — сказал Ферг бесстрастно. — С вами будет драться Джек Мортара, министр финансов.

В небе роза ветров, чем выше небо, тем оно синее.

— Оружие выбирают они, — продолжил Ферг, помедлив, — Мортара выбрал тяжелые палаши. Вы его просто не поднимете.

— Что ж, — сказал Тугин.

Дух его захватывало, а тот водитель, как дурак, бегал внизу под воротами, пытаясь соблазнить охрану деньгами. Тугин смотрел на него в оцепенении. Водитель тот был очень далеко, но было в нем что-то знакомое.

— Мортара, — продолжал Ферг с сожалением, — уже вылетел сюда.

Тугин представил себе Джека Мортару. Этот человек вышел в люди, сначала играя во всякие игры с не независимыми исходами, а потом служа в самой бесстыдной из всех финансовых контор Уолл-стрита. Он был громок и груб, и чем богаче становился, тем делался громче и грубее. Мортара мог заглотить в один присест огромного барашка вместе с вертелом или со сковородой. Он смотрел из-под бровей, прищурившись, на солнце и следил, как кот, за каждым его движением вверх, вниз и вбок. Так он привык с детства, — ноги его редко касались земли, Мортара всю жизнь провел в многоэтажных джунглях из железа, бетона и стекла.

Тугин помолился, надел кимоно и, сопровождаемый плачущей свитой, вышел во двор. Кирпич и сухая сварка, солнце и белые облака вокруг заметались: Тугин вдруг понял, кто тот человек, который пытается отворить ворота. Он и был, кто еще!

— Ферг, это Веселуха, — показал он советнику. — Он и есть. Велите впустить.

Но было поздно. Со стороны воздушного океана налетели веером легкие белые стрекозы, опустились на Красную площадь. Из них вышли журналисты — в огромном множестве, а из последней вертушки вылез Джек Мортара.

К воротам с той стороны прильнули все, кто мог, и на стене сидел народ, хотя охрана пыталась не пустить никого глядеть на это жестокое зрелище.

Тугин чувствовал, как утекают последние минутки его жизни, и воздух казался ему плотным и густым, как ягодный сироп. Джек Мортара бил себя по груди и приседал, словно орангутан. Его никто не учил пожимать руки противнику.

— Я его сделаю, — сказал Мортара для истории. — Отымею, и все.

В компьютерной игре у нас по три жизни. Палаши лежали на ковре; Тугин взял один из них: он здорово оттягивал ему руку. Мир уменьшился и стал, как комната. Мортара, в набедренной повязке, щурил глаза. Тугин отбросил палаш и вдарил ему пяткой по носу. Мортара рухнул на спину; Тугин подлетел, как вихрь, и в темноте (глаза ему застилало) принялся топтать ему лицо.

— Молодец! — послышался откуда-то взволнованный голос.

Тысячи глаз смотрели на него с кремлевских стен, головы в три слоя, друг на друге, руки махали, народ налезал на ворота, а сбоку, у одной из башен, увидел Тугин в последнем развороте, стояли Веселуха и эта черноглазая с его фирмы — как ее... Ветер резал глаза — прощай, народ, прощай, Россия!

— Ура, наш государь! — ревел народ на стенах.

Вот я и стал вам отцом, подумал Тугин, как я мечтал об этом! Напоследок я стал вам отцом.

Мортара уже поднялся на ноги. Он тряс головой в бессмысленной, черной злобе, махал палашом, отчего все пространство перед ним было окутано светящимися нитями. Тугин наклонил голову и влетел в этот круг. Народ издал единый вопль, но поверх этого вопля, перекрывая его, закричал Веселуха с башенки:

— Мортара, стоп! Продано!!!

Веселуха сказал это в той форме, в какой говорят в таких случаях на Уолл-стрите, и только поэтому невольник чести Тугин остался жив. Рука у Мортары дрогнула, и удар пришелся не смертельный.

— Ах, ты... так, — пролепетал Тугин, опускаясь на землю, — все предатели...

Народ безмолвствовал; мало кто успел понять, что произошло. Мортара, отходя от ярого бешенства, опустил меч на землю и озирался с налитыми кровью глазами. Ферг вздохнул с облегчением: Веселуха оказался действительно умен! А Яну Владиславовичу уже подали приставную лестницу, по которой он и спустился неслышно и не держась.

— Дайте мне глянуть на того, кто заключает со мной сделку!