КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

— А я не англ, — усмехнулся я.

— И не Джон Смит, да? — вернул мне улыбку капрал.

Я огляделся.

— Вообще, сюрреалистическая картина, вам не кажется, старший капрал? Стоят на дороге медведь и лис и ведут светскую беседу. Эта встреча и эта беседа могли бы быть куда приятнее. Если бы вы не полезли на Дойчланд…

Старший капрал внезапно оскалился:

— А ты думаешь, мне это нравится? У меня виноградник в Турене! Старик отец, жена и трое детей! Мне эта война во где! — рубанул он себя по кадыку. — И таких как я в дивизии большинство!

— Господин старший капрал, у вас всё нормально? — донеслось от поста. Рыжий только раздражённо отмахнулся.

— Но я давал присягу! — продолжил он.

Я демонстративно посмотрел на сиреневый огонёк в ладони.

— Старший капрал Ру! Я, как полковник русского экспедиционного корпуса предлагаю вам сдаться! Вам и вашим людям. В противном случае я буду вынужден применить силу!

Я помолчал и добавил:

— Или что ещё страшнее силу применит она, — и кивнул на выглядывающее из кабины грузовика личико баронессы.

— Э-э-э… она? Ребёнок?.. — озадачился капрал. Вот о чём он вообще думает?

— Она тоже некромант. Архимаг. Поверьте мне, она тоже знает, что такое уничтоженный род. Её рука не дрогнет.

Рыжий вздрогнул, потом обвёл ошалелым взглядом меня, наши три грузовика, ещё раз посмотрел круглыми глазами на меня…

— Я сейчас отдам приказ сдаться. Но простите — зачем? Два некроманта на маленький город? Зачем?

Я пожал плечами.

— Не поверите — развлекаюсь. — У капрала ещё больше вытянулось лицо. — Уж как умею, так и развлекаюсь. И ещё небольшой совет. Можете попросить, — я пожал плечами, — или предложить своим соотечественникам, которые, как вы утверждаете, не горят желанием воевать, не мешать мне. Это будет… разумно.

— Историю про мёд я понял. Последнее, — старший капрал подтянулся, — разрешите узнать ваше имя.

— А вот это лишнее.

— Я понял. Я прикажу сдаться, но что потом?

— Мы заберём ваши замечательные пулемёты и вообще всё оружие. Вы сделаете несколько звонков вашим, — я пошевелил пальцами, — друзьям, мы вас свяжем и поедем в город. Каждый, кто захочет препятствовать нашему продвижению, будет превращён в ходячего мертвеца и начнёт воевать против своих сослуживцев. Каждый, кто добровольно уберётся с нашей дороги, имеет шанс встретить живым завтрашний рассвет. Всё. Устраивает?

— Это абсолютно устраивает. Сдать оружие! — резким голосом пролаял Ру.

— Э-э-э, капрал? — давешний пулемётчик, который интересовался нормальностью переговоров.

— Это приказ, рядовой! Сдать оружие!

Когда все положенные процедуры были закончены и я плюхнулся на сиденье грузовика, баронесса осмотрела меня, немного наклонив голову, и с глубоким уважением произнесла:

— Я думала, вы просто убьёте их. Магией или порвёте когтями или зубами. — Она тряхнула косичками. — Но то, что я видела — это выше понимания. Вы поговорили, и они сдались! Это путь Макиавелли, это не путь некроманта! Не путь тёмной силы… Вы должны научить меня! Научить!

— Э-э-э, ладно, постараюсь, конечно. Только я сам не знаю, как получилось…

— Именно это и называется путём правителя.

СО СВИСТОМ

Путь из Гродно в Клостервальд

27 января 1948 года, утро позднее

Хотару

Наконец-то занудные дядьки из конторы дяди Пети Витгенштейна отпустили их! Нет, Хотару рассказала всё что только могла гораздо раньше, ещё вчера. Ей казалось, что она целые сутки непрерывно отвечала на вопросы. И отвечала, и отвечала, и отвечала… Язык уже еле ворочался. Потом ей сказали, что — всё, можно мчать к Ариготаси, но Николай должен ещё немного задержаться.

— Вы же понимаете, насколько это уникальный случай? — проникновенно говорил им дедушка с добрыми глазами и тощей седой бородой (Хотару даже мысленно воздержалась от того, чтоб назвать бороду козлячьей, сочтя это неуважением к сединам). — Мы ещё никогда не встречали призрака настолько осознанно действующего и при этом сформировавшего в себе разнообразные навыки оперирования и взаимодействия с материальной сферой… Нужно произвести замеры…

— Знаете что? — Хотару решительно вскочила, чувствуя, что мягкий голос обволакивает и усыпляет её. — Этот призрак был подчинён мне на время операции переправки беженцев! Если я вернусь без Коли, Аркаша мне голову оторвёт — он может! — тут она, конечно, приврала, но надо было выглядеть убедительно. — Все исследования только в моём присутствии! И не больше одного дня! И копии обследований мне! — учёные дедуси обалдеют от счастья, увидев такие бумажки.

— Хорошо-хорошо! — поспешно согласился дедушка. Боялся, поди, что она выкатит ещё километр требований. Но Хотару всё-таки сказала:

— И подушку!

— Подушку? — слегка растерялся дедушка.

— Спать люблю на мяконьком. И пожр… э-э-э… покушать принесите, будьте так любезны. Не помню, когда ела и спала.

Поэтому ещё сутки она дрыхла прямо в лаборатории, временами прерываясь на еду, которую доставляли сюда же. Николая взвешивали, просвечивали и измеряли какими-то только умникам известными способами. Наконец им выдали папку с документами, несколько писем для Аркадия, и они понеслись, держа курс на юго-запад.

Глава 15

НЕОБЪЯСНИМЫЕ СТРАННОСТИ

ПОЛЁТ С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ

Путь из Гродно в Клостервальд

27 января 1948 года, день

Хотару

Проблемы начались почти сразу. Коля отставал. Несколько раз, обнаружив отсутствие собеседника, Хотару останавливалась подождать. Потом терпение у неё истончилось, и она начала ворчать:

— Да что происходит-то? Ты чего? Устал, что ли?

— Я и сам не пойму, — растерянно отвечал он. — Чего-то я после всех этих процедур как будто ослаб, что ль…

— Вот! — возмущалась Хотару. — Так я и знала! Просветили, небось, чем-нибудь не тем! Так и доверяй дедушкам с добрыми глазами.

— Да я, вроде, во время процедур-то ничего… — неловко пытался оправдать исследователей Коля.

— Ага! Во вре́мя — ничего, а после — вон чего! — сердито фыркала Хотару. — Всё! Больше никаких обследований без Аркадия Ильича! — В это время Коля снова отстал, и она горестно воскликнула: — Гамбаттэ!* Коля! Ну что такое⁈

*Держись! Не сдавайся! (яп.)

Если раньше они могли запросто нестись наравне с машиной, идущей на полном ходу, то теперь Николай вряд ли смог бы выдать и половину этой скорости. И что ещё хуже, Хотару казалось, что он продолжает замедляться.

— Может, ты оставишь меня? —