КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

— Я ж говорю — почти без потерь! — весело оскалился водитель. — Вы, ваш-сият-ство, в следующий раз обязательно меня берите! Обалдеть! Демоны!

Ну, хоть кто-то рад. А я вот чего-то не очень. Чего-то вокруг меня столько странной хрени происходит… Главное, чтоб без потерь для окружающих. Хотя демоны — это действительно — да-а-а!

ЕЁ СУМЕЛИ ОЗАДАЧИТЬ

На другом слое мира

Спустя короткое время

Владычица одиннадцатого доминиона

Она долго сидела возле клетки, в которой бесновалось нечто. Тварь пыталась всеми силами дотянуться когтями до хозяйки замка. И никакие воздействия не оказывали на тварь никакого видимого результата. Конечно, угрозы это существо не представляло. Слишком огромна была разница в силах, но…

Но хозяйка не привыкла, что кто-то смеет ей не подчиняться. В её владениях! Здесь ты либо склонялся пред ней, либо… Другого варианта не существовало. До сих пор.

Либо воля пославшего эту тварь была сильнее её, чего просто не могло быть, либо…

Второй вариант повелительница пока не рассмотрела. Да и не было желания рассматривать. Здесь, на Нижних Планах, если ты сомневаешься в себе, это мгновенно приводит к стиранию из существования. Всегда максимально мучительно.

— Оправдан! — бросила она всё ещё лежащему на плитах зала демону. Потом подумала и добавила: — Понижен до декана!

— Спасибо за доверие, госпожа! — крылатый гигант, который вообще не надеялся уйти живым, несмело поднял голову: — Ваши распоряжения?

— Распоряже-ения, — протянула девушка, — распоряжения… Хм! Карту мне. Где ещё были попытки прорвать ткань? Я хочу видеть! И слышать! Говори!

Перед ней возникла огромная карта Срединного мира.

— Слушаюсь, госпожа. Позвольте заметить… — Дождавшись разрешающего кивка демон продолжил, водя над картой огромными когтями: — Есть ещё три места, где возможен прорыв. Здесь, здесь и здесь. Мы выбрали этот, потому что вокруг был город. Его можно было превратить в крепость, мы просто не успели…

— Мне не интересны оправдания. Исчезни. — Повелительница обошла карту по кругу: — Какое бы место выбрать? Очень хочется лично встретить этого неведомого некроманта. — Она помолчала. — Очень хочется!

ОСОБЫМ СКОРЫМ

Российская империя, земли польские, железная дорога Белосток-Варшава

27 января 1948 года, день

Хотару

Буфет не поражал разносолами, так и Хотару в обстановке, приближенной к боевой, всегда была невзыскательна. Купив огромный бумажный пакет жареных пирожков с мясом (кажется, их туда штук двадцать влезло) и ящик газированной воды в бутылках (буфетчица только моргнула, когда всё это вмиг исчезло невесть куда), Хотару пулей слетела обратно на первый этаж. Коля стоял там же, где она его оставила и вид имел совершенно потерянный.

— Не нравится мне это, — пробормотала под нос лиса, но к призраку подлетела бодро: — Коля! И чего киснем, пошли!

Коля посмотрел на неё, моргая и хмуря брови.

— Ну ещё скажи, что ты меня не узнаёшь! — возмущённо, но с внутренним страхом воскликнула Хотару.

— Узнаю, конечно, — ответил он невыразительно. — Только, знаешь, мне действительно как-то нехорошо.

— Дамы и господа! — квакающе заорало вдруг из-под потолка. — На второй путь подан поезд Белосток-Варшава! Готовьте билеты для проверки до входа в вагоны!

— Пошли! — заторопилась Хотару. — Это наш. Сейчас сядем, и ты мне всё подробно расскажешь!

Однако Коля двигался так заторможенно, что Хотару (в основном со страху, что поезд без них уйдёт) аж рявкнула:

— Коля, ядрёна Колупайка! Проснись! — Тут она поняла, как странно, наверное, выглядит, крича посреди вокзала на пустое место, и горячо зашептала: — Коля, пошли скорее! Аркадий нас ждёт!

Вот тут он встрепенулся:

— Аркадий Ильич, точно! Идём! — и заторопился к перрону так быстро, что теперь уж Хотару пришлось за ним бежать. А там толпа, и все показывают билетики!

Наплевав на правила, Хотару быстро юркнула в невидимость и проскользнула в тот вагон, через стенку которого прошёл Николай. Хвала Аматэрасу, он не проскочил насквозь, а задумчиво завис посреди.

— Иди сюда!!! — зашипела на него Хотару, плюхаясь на ближайшую пустую лавочку, распространяя вокруг себя малый круг безразличия.

Всё. Теперь их не будут слышать, не попытаются подсесть и вообще не заметят.

— Так! — решительно рубанула ребром ладони по второй ладошке Хотару. — Давай-ка разбираться. Иначе до Аркадия мы не доберёмся.

— Давай! — согласился Коля, который, вроде бы, слегка пришёл в себя.

— Я что-то не спрашивала: вы с ним как познакомились?

— Так в санитарном поезде. Он там лежал — в специальной конурке — я его и увидел.

— Ага. А ты в этом поезде, получается, с какого момента?

Коля вдруг задумался, да так, что потянулся к своим подсумкам, нашарил призрачную бумажку, кисет и начал скручивать цигарку:

— Слушай… А я… я и не задумывался ведь раньше… Живым что последнее помню — взрыв. А как я в поезде оказался — хоть убей…

— Ладно, отложим пока. Но там, в поезде, ты ведь таким квёлым не был?

— Чево это квёлым!..

— Коля! — шёпотом завопила Хотару. — Ты пойми хоть, что с тобой хрень какая-то происходит! А вдруг… — она прижала руки в щекам, — а вдруг ты развоплощаешься⁈

— Как это? — насторожился призрак.

— Так! Уходишь за грань!

— Нет по-го-ди-и-ите! — начал приподниматься Коля. — Я не могу! Моя война ещё не закончена!

— Коленька, держись за эту мысль! Держись!!! Ты вспомни, как ты в том санитарном поезде-то силу поддерживал, а? Ты же как-то… Ах, я дура! Санитарный поезд! Там, верно, сирени полные вагоны было!

— Как не быть, — покладисто согласился Коля. — Мертвецкая-то была. Хоть и редко, а помирали. Постоишь рядом, подумаешь о жизни — вроде и мысли яснее.

— О жизни! — фыркнула Хотару. — Сиренью ты напитывался! — Она соскочила с лавки: — Так! Пошли!

— Куда? — удивился Николай.

— По составу пройдём. Тут же есть из вагона в вагон выходы? Посмотрим. Глядишь, подпитку тебе найдём.

* * *

Они сперва пошли против движения поезда — к хвосту. Дошли до самого конца, и всё без толку. Потащились обратно, к голове. Хотару уже начала терять надежду. Вагоны кончались. Вот уж первый — а всё ничего. Она остановилась у дверей, на которой висела табличка: «Не входить! Только для служебного пользования!» Дальше только угольный, кочегарка да паровоз. Но именно тут Хотару различила знакомую дымку. Тонкую-тонкую…

— Коля,