КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

— Молодец, Марфуша! Дотянулась-таки, смогла! Вы посмотрите, госпожа баронесса — какая композиция! Это ж чисто Лаокоон.

Но тётя Енрикетта смотрела в другую сторону. На дедушек, которые всё у стенки стояли.

— Простите, герр Аркадий, — сказал дедушка Бенедикт, — вот так глупо всё вышло…

А тётя Енрикетта сказала совсем медленно:

— Это что — я спасла четырёх священнослужителей?.. Я что?.. Я теперь на стороне добра, получается?.. — и вдруг засмеялась тихо-тихо, и всё не могла остановиться, аж всхлипывала и слёзы утирала. И всё приговаривала: — Я — на стороне добра! Я!..

— Простите, господа, за то, что знакомство наше происходит в столь скомканной обстановке, — сказал дядя Аркадий, превращаясь в человека, — но полагаю, что далее вам оставаться здесь небезопасно. — Потом нахмурился и спросил: — А где тот молодой парень? Помните, отец Бенедикт, он меня ещё к вам привёл?

— К нашей глубокой скорби, — ответил совсем седой дедушка, — двоих молодых помощников выслали как трудовую силу в Италийский союз.

— Н-да, лучше б мы раньше пришли, да кто ж знал… А артефакты-накопители?

— Кажется, они в ранце у сержанта, — подсказал диакон.

— Хорошо, я проверю. А вы, отцы, собирайте личные вещи. Очень быстро. Мы уходим, прямо сейчас.

— Я возьму дорожный служебный набор! — воскликнул дедушка Бенедикт. — Братья! Вам предстоит путь капелланов!

ПО ОКРУГЕ

Нижняя Австрия, деревня на восток от леса Клостервальд

27 января 1948 года, день ближе к вечеру

Капитан ОʼКоннор

Подходящая одежда нашлась с большим трудом. Пришлось обойти несколько пустых домов. Но по крайней мере теперь он мог спокойно выйти и поговорить с кем-нибудь, не вызывая недоумённых взглядов. Отец Александр решил пройтись по округе и выполнить своё обещание ОʼКоннору — исповедовать свидетелей творившегося в округе Мистельбах. Осталось их ещё найти. Местное население почти поголовно вывезли на работы, а исповедовать солдат могло запретить местное армейское начальство.

Вначале ему очень повезло. В одном из сараев он обнаружил укрытый куском брезента мотоцикл с коляской. Как его не нашли трофейные команды, оставалось загадкой. Мотоцикл был полностью исправен и даже с полным баком, что в последнее время было просто чудом Господним.

ОʼКоннора пришлось брать с собой. Старый капитан почему-то совершенно не желал отпускать святого отца одного, и это немного злило. Он всё ещё никак не мог простить ему то, что он убил тех итальянских солдат. А Александр не собирался информировать англа о тем, что в том момент в подвале был не отец Александр, глава Восьмого отдела, а безумное существо, снедаемое лютым голодом. Даже сейчас его разум иногда затуманивала дымка безумия. Но он уже научился справляться с этим. Да и голод утих. Отец Александр почти восстановился. Осталось добыть оружие. Потому что тот топор, что он нашёл в сарае с дровами, заменой его клинкам, конечно, быть не мог.

Первые сведения, которые удалось получить — рассказ о проклятом автобусе. Трясущийся от старости дедок, чудом избежавший зачистки, охотно рассказал о местной диковине.

Пришлось ехать и (вопреки первоначальному скепсису) убедиться. Да. Автобус с бодро кивающим скелетом на сиденье водителя. Он ещё и подмигивал огоньками тускло светящихся глаз. Как жуткая рождественская игрушка. У сотворившего такое было совершенно извращённое чувство юмора.

— Как вам? — Александр обернулся к Нэйлу. — Нравится? Ещё один камешек на мою сторону весов. Мистельбах — прекрасен, верно?

— Иди ты лесом! — буркнул этот грубиян. Впрочем, скелета-водителя англ осмотрел внимательно. — Ты уверен, что это дело рук того некроманта, что «убил» тебя?

— А чьих ещё? Кто ещё на подобное способен, враг мой? — улыбнулся отец Александр.

Потом была лаборатория. И вот к ней их не пустили бы, если б не ОʼКоннор. Вокруг пепелища стояло такое густое англское оцепление, что не будь с ними капитана, святому отцу точно дали бы от ворот поворот. Остатки пожарища уже растащили, и в обгорелом остове здания колупались армейские следователи.

— Какие-нибудь предварительные мысли есть? — обратился к ним ОʼКоннор.

— Да какие мысли могут ещё быть? Нате, читайте, — буркнул осунувшийся лейтенантик. И сунул капитану тоненькую папку. От него так несло запахом пожарища, словно он спал в этих развалинах. А потом Нэйл посмотрел ещё раз и подумал, что это, наверное, так и есть.

— А секретность? — спросил он лейтенанта.

— Да какая, к дьяволу, секретность⁈ — огрызнулся лейтенант. — Пожар пытались потушить почти сто пятьдесят человек. Потом в разборе участвовали ещё двести. Причём не те, что тушили. Пригнали совершенно других людей. Вы реально думаете, что в таких условиях можно что-нибудь сохранить в тайне? Не смешите. Тем более, что мы толком ничего и не нашли. Свидетели утверждают, что лаборанты забаррикадировались в здании и подожгли его изнутри. И отбивались, пока крыша не рухнула. Как вам такая история?

— Простите, сын мой, но этим сведениям можно верить? — легко вмешался в разговор отец Александр.

— Не отец ты мне! — отбрил его лейтенант. Совсем от усталости остатки почтительности потерял… Впрочем, это грех совсем небольшой. — Я же говорил, сто пятьдесят человек тушили! Всех опросили. Что — все врут?

— Нет, конечно, не врут. Но, — отец Александр поднял вверх палец, — они все могут заблуждаться, или стать жертвами магической мистификации.

— Ага, а обгоревшие трупы и кости оттуда, — лейтенант ткнул пальцем в остов лаборатории, — тоже мистификация? Тоже обман?

И отец Александр вынужден был с этим согласиться…

Глава 18

СО ВСЕМ ТЩАНИЕМ

ПОЕЗД МЧИТСЯ В ЧИСТОМ ПОЛЕ…

Российская империя, земли польские, железная дорога Белосток-Варшава

27 января 1948 года, ранний вечер

Хотару

Она сидела на куче угля, лопала пирожки и рассуждала сама с собой: нафига ей вдруг понадобилось изображать порядочную мамзелю и покупать билет? Вот зачем? В кочегарке можно было с полным комфортом и без всяких билетов ездить. Зря только рубль истратила. Почти два рубля!

Коле, вроде бы, стало полегче. Он немножко взбодрился и вёл с местным привидением одним им интересные приведенческие разговоры.

Покончив с пятым пирожком, Хотару подумала, что прямо сейчас впихивать в себя ещё еду будет нецелесообразно — шкура, как полагается, на животе натянется, глаза закроются, а это вовсе не тот эффект, которого лисе хотелось бы добиться в текущей этой… Как там дядя Петя говорил? В