КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

Подперев щёку рукой, локоток которой стоял на коленке, она некоторое время наблюдала за Колей, пока в голове у неё не сформировалась новая мысль:

— Коленька… По-моему, ты весьма странно напитываешься энергией, а?

— Это почему? — живо обернулся к ней Николай, а из-за его плеча с не меньшим любопытством выглядывал кочегар. Призрак который.

— Да потому, дорогой ты наш, — живо пояснила Хотару. — Смотри. У тебя случилось своего рода энергетическое истощение, так?

— Н-ну, допустим.

— Сравним это с человеком, который идёт по пустыне, мучаясь жаждой, — важно, тоном мамы-Айко сказала Хотару.

— Та-а-ак, допу-устим, — согласился Коля.

— И вот ты идёшь по пустыне — и находишь воду. Реку или, допустим, ручей. Но вместо того, чтобы скорее попить, ты садишься в воду в надежде, что тебе полегчает!

— А… — Коля аж рот раскрыл от таких сравнений! Оглянулся… — А как?

Если б ей было чем заняться, возможно Хотару и не осенила такая замечательно здравая во всех отношениях мысль. Но из развлечений здесь можно было смотреть на кочегара (который не призрак, а просто засоня) и уголь перекладывать. Поэтому, припомнив свои первые уроки по осознанному управлению энергетическими потоками, лиса приосанилась и начала:

— Для того, чтобы собрать нужную тебе ману…

* * *

Одного она не учла — что за всеми манипуляциями наблюдал второй призрак. Должно быть, ему тоже было совсем нечего делать, и поэтому он начал повторять за кицунэ. Причём, очень успешно!

— Эй-эй-эй! — замахала на него руками Хотару. — Тебе такое не надо! Уплотнишься, будешь потом бродить как этот… отец Омлета, принца данов!

— А как же я с вами поеду? — логически возражал кочегар. — Вы же говорите, пани, что придётся с поезда слезать? А ну я, как Коля — истончусь?

— Тамбовский волк тебе пани! — проворчала Хотару. — А если не сможешь потом уйти, как следует?

— А если не дотяну до места⁈ — надрывно вопросил кочегар (который призрак).

В этот момент над головами резко отрывисто квакнуло, кочегар (живой) быстро пришёл из лежачего состояния в сидячее и уставился на Хотару. Та ойкнула и мгновенно скользнула в невидимость. Кочегар поморгал, потёр глаза кулаком, пробурчал:

— Приснится же такое! — схватил лопату и принялся активно забрасывать уголь в топку.

ПЛАНЫ ПЕРВОЙ ОЧЕРЕДИ

Нижняя Австрия, Клостервальд

27 января 1948 года, вечер

Аркадий

Вот обалдели на мельнице, когда вместо одного священника мы привели трёх, да ещё диакона в придачу! А уж они как глазами хлопали на наш партизанский лагерь!

— Встречайте, братцы! — провозгласил я, входя в ворота мельницы. — Прошу любить и жаловать! Тобиас, размести батюшек. Желательно бы на первом этаже…

— На этот счёт не переживайте! — вскинулся отец Бенедикт. — Мы вполне сможем разместиться в лаборатории, там довольно места. Идёмте, братия!

Чёрный строй клириков удалился вслед за клетчатой рубахой отца Бенедикта. Следом цокала копытцами Милли, увешанная скатками по-спартански узких тюфяков. Хорошо, что мы их взяли! Уже одной проблемой меньше. Внизу тепло и широкие полки есть, на которых когда-то вино хранилось. Расстелил и лёг — уже спать можно. Главное — резко не вскакивать, чтоб в верхнюю полку лбом не треснуться, но это уже мелочи.

— Агнесса! — следующим пунктом крикнул я. — Принимай энергию! — скинул ей всё, что бурбулятор мой намолотил. — Не держи, обрабатывай залатанных сразу. И в первую очередь лёгких, чтоб быстрее восстановились, нам бойцы нужны.

— Поняла, герр Аркадий!

— А к Кондратию надо Мурку подложить, она сирень вытягивает. Как только отлавливать её… Деда поспроси, что ли?

— А она уже сама пришла! Как вы побежали, она сразу и явилась, лежит, мурлычет.

Я пару секунд смотрел на Агнессу, осознавая, что же в этой фразе царапнуло меня неправильностью, и тут до меня дошло:

— А разве ты слышишь, как она мурчит? — раньше Муркины мявы и вопли слышали только я да Коля. Ну и Мюллер ещё.

— Как вы её сиренью подпитывать начали, с того дня и слышу, — подтвердила Агнесса.

Ну логично. Раз её периодически начали замечать живые (не иначе как по собственному Муркиному желанию), значит, и слышать живые её тоже могут — и тоже когда она захочет.

— Что ж, приступайте! — Я стянул с плеча ранец италийского сержанта: — Олег Викторович, это вам передаю.

— Тяжёленький, — взвесил он мою ношу, — что тут?

— Артефакты-накопители, все какие были.

— Эх, зарядить бы!

— Вот об этом мы с вами сейчас и поговорим. Приглашайте в штабную машину наших пластунов, а я на минутку к Марфуше подойду. Надо ей отдельное спасибо сказать.

* * *

Марфуша сияла глазами, радуясь — и что дедушка Бенедикт живым пришёл, и что друзей его отбить получилось.

— А уж как я, дядя Аркадий, перепугалась! — она прижала ладошки к щекам. — Двор-то сухой! Думала — всё! А тут — вы!!!

— Основных-то ты скрутила! — похвалил её я. — Молодец!

— А вы обратили внимание, сеньор Аркадий, — деликатно начала Енрикетта, — что от ручья до церковного двора никакого прямого ручейка не было? А расстояние там изрядное!

— И как же? — удивился я.

— Ой, сама не знаю, как вышло, — всплеснула ручками Марфуша. — Я как увидела, что они дедушку Бенедикта бить стали, как испугалась! И по мокрым следочкам, по следочкам — вот так, будто запрыгала…

— А ты ведь не говорила, что так умеешь, — задумчиво посмотрела на неё Енрикетта.

— А я ведь и не знала, что умею-то, — улыбнулась Марфуша. — Никто ить так не делает. Это, верно, со страху…

* * *

В КШМ было тесновато. Вокруг стола собрались вызванные мной пластуны-волки, Дмитриев привёл несколько десятников, да мы ещё с Енрикеттой. Дверь открытой оставили, иначе воздух заканчивался одномоментно.

— Итак, господа, — начал я, — есть задача. Считаю, оптимальная именно для пластунов. Манонакопителей у нас изрядно прибавилось, и брать бы их на вылазки, и чехлы у нас есть противоразрядные, да только маны нет.

— Предлагаете будки электрические пошерстить, ваш-сият-ство? — спросил старший пятёрки, Ероха Комаров. — А как же обсуждали, что ежли вокруг себя всё вычистить — это будет всё равно что на