КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

— Надо же, — подивилась Агнесса. — И как долго вы можете не кушать.

Баронесса легко пошевелила пальцами:

— Год-два. — Я аж присвистнул! — Но пить всё же желательно хоть изредка. Иначе начинаешь… иссыхать.

— Вас не кормили два года? — поражённо спросила Агнесса.

— Уверяю вас, — баронесса сверкнула глазами, — у них был повод на меня злиться. Впрочем, — тут же улыбнулась она, — как говорят в России: кто старое помянет, тому выбить глаз! Поэтому будем думать о хорошем. Пойдёмте завтракать, Аркадий Ильич! А после немного позанимаемся со свежим материалом.

И если я думал, что день у меня будет посвящён восстановлению (сиречь лежанию и дуракавалянию), то здорово ошибся в расчётах. Упражнялся я как папа Карло (разве что с перерывами на обед и ужин).

А казаки расположились, заняв весь обширный второй этаж, пустые помещения сеновала и тёплый крытый двор — это я выяснил. Они сперва хотели землянки копать, но потом решили, что пока так обойдутся, а если кому тесно, то можно к Мюллеру в подвалы спуститься. Там, правда, несмотря на отличную вентиляцию, сейчас слегка пропахло химикатами, зато можно чуть не целый зал занять. Но покуда никто таким предложением не вдохновился, и подвалами безраздельно правили Юстас Борн и отец Бенедикт.

МЫ ВЫБИРАЕМ ЦЕЛЬ

Клостервальд

27 января 1948 года, утро

Аркадий

— Вы определились, Аркадий Ильич? А то у нас тут бьют копытами некоторые «кони запряжо́нны».

— С чем определяться-то, Олег Викторович? — я после вчерашних экзерсисов только продрал глаза и сидел за столом с кружкой утреннего кофе и сырником. А тут есаул. Бравый, умытый, форма отглажена. И когда успевает? И вопросы ещё коварные задаёт.

И, главное, смотрит внимательно — натурально, что ль, советуется? Издевается?

Вроде — нет. По запаху вообще не похоже.

И о чём он тогда?

— Я об том, — энергично пояснил Дмитриев, — какие ближайшие задачи для партизанского отряда вы выбрали?

Кажись, наше личное проклятие, Коршуновское, таки не желает от меня отлипать. Постоянно думаю вслух! Иногда вроде приемлемо, а иногда выглядишь дурак дураком. Прям вот как сейчас.

— А какие там предлагались? — сделаю морду кирпичом и изображу, что просто решил посоветоваться со старшим. Тем более, что это правда.

— Мы тут на досуге вчера пообсудили… — Есаул помолчал. — Я предлагаю артиллерийский склад… Хотя некоторые предлагают аэродром. Да…

— А почему именно эти цели — ближайшие? — Пусть пояснит. Учиться-то никогда не поздно! Тем более, у наших Карлукских дедов — так сам Бог велел! — я встряхнул головой, прогоняя утренний сон. Хватамба уже спать!

— Так ежели мы тот склад подломим, то максимальный урон вражеским войскам нанесём. Там на фронте чего обычно не хватает? — Дмитриев смотрел на меня ожидающе.

Ну, в этом вопросе чрезвычайной сложности я не вижу. Сколько об этом на практических занятиях в училище переговорено!

— Снарядов, патронов, топлива, личного состава… — начал перечислять я.

— Вот на этом остановимся! — поднял ладонь Дмитриев. — В первую голову будем говорить о топливе, снарядах и патронах. Даже если личного состава не хватает, с наличием этих трёх пунктов воевать можно. А вот если этой снабженческой триады не хватат, то будь у тебя хоть войска орды чингизхановой, чем воевать-то будешь?

— Не поспоришь. А аэродром?

Всё-таки деды четвёртой очереди — это прям волкодавы… Дмитриев расплылся в такой предвкушающей улыбке, что при его сухопарой и не самой высокой фигуре выглядело почему-то откровенно пугающе.

— Аэродром? Их же тут вообще несколько, в округе-то! Один вкуснее другого. — И снова эта улыбка. Если б она была обращена во вред мне, боюсь, просыпаться б я стал в ночных кошмарах. А так-то — союзник… — Мы же подмогу и вообще — дирижбанделями будем вызывать, так? А кто в нынешних реалиях самый злой противник дирижаблей? Не зенитки, ваш-сият-ство, а эти новейшие самолёты!

Я вспомнил нападение на «Императора Константина». Да, прав есаул.

— А и то, и…

— И то? Сразу всё? Не получится, маловато нас. Ограничил, значиться, император силу обчеству. Оно, конечно им, там, — Олег Викторович ткнул пальцем вверх, — виднее. Значит, будем того, соответствовать! И лично я предлагаю сначала склад, а потом…

— А почему в первую голову склад, Олег Викторович? Вы прямо скажите мне — почему? Я с утра невыспатый…

— Взрывчатка!

От я тупой! Это же значит — мосты всякие, дороги и железнодорожные пути. И вообще максимально обезопасить нашу область от всяких угроз. Подорвать всё, что только можно!

— Именно! — улыбнулся Дмитриев.

Опять я думаю вслух!

* * *

Выдвигаться решили на трёх машинах. Третья совсем пустая, «для будущего груза», зубоскалили казаки. На первой, помимо дюжины пластунов — я и баронесса. И ещё полтора десятка — во второй. Итого аж три десятка человек. Командовал всеми вроде как я. А вроде как — дядя Саня Маркушкин, что его дико смущало. И в исполнении совершенно квадратного мужика с пудовыми кулаками это выглядело несколько нелепо.

Пришлось отозвать его в сторону и почти полностью повторить наш с есаулом разговор о делегировании полномочий. Зато дядь Саня повеселел и уже спокойно распоряжался казаками. И слава Тебе, Господи! Как-то привык я уже автономной боевой единицей быть. Вот так внезапно понесусь куда-нибудь — а отряд как? Лучше уж заранее распределиться, так сказать.

Ехать предстояло аж на восемьдесят километров на северо-запад, что по меркам этих ваших Европ прям считалось сильно далеко. По крайней мере, отец Бенедикт, послушав разговоры во время наших сборов, сильно удивлялся. «Далеко», мол. И это ведь не его персональное мнение. Это у европейцев массово представления о расстояниях такие!

Мне прям интересно — как господа цивилизаторы вообще Россию-матушку завоёвывать собрались? У нас просто до Железногорского нашего сталеплавильного комбината от Иркутска аж восемьсот пятьдесят кило́метров. И это мы из губернии ещё не выехали! А тут-то в десять раз меньше! Да ещё и по хорошим дорогам, да на грузовиках! Фигня!

Мне, меж тем, любопытно было другое. Интересно, как тридцатка меж казаками выбиралась? Опять морды били друг другу? Или в походе — приказ, и всё тут? Наверное, что-то среднее. Надо будет потом спросить.

Борн к отъезду сделал нам всем документы, нагло вклеив в англские книжки улыбающиеся рожи казаков и подновив печати. Так что «туда» мы собирались ехать совершенно спокойно. Любые