КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

проверки должны были проскочить играючи. Заодно сеньора Енрикетта собиралась поучить меня затирать свой астральный след. Причём, судя по всему, это должно было быть совершенно просто и незатейливо. Интересно, почему Хотару мне ничего такого не показала? Или у лис это как-то по-своему происходит, а людям что-то другое надо?

Так-то оченно полезное умение. Баронесса мне все ухи прожужжала, что я очень небрежен. И что любой некромант просто обязан был в её время уметь скрывать свой след. Вроде как, это почти что самое первое, чему учили их в Арагоне.

Собственно, если припомнить, какая в годы её юности шла по всей Европе охота на некромантов, ничего удивительного. Даже зверёнышей мать сперва научает чему? Всегда ожидай опасности и прячься. Потом, если дорос до следующей возможности — беги. И уж в самом конце учат бить. А у меня всё навыворот получилось — в первую очередь я выучился лупить побольнее, так что убегать вроде как и потребность отпала. Но если я не хочу, чтоб вокруг меня, как пчёлы вокруг таза с вареньем, крутились всякие ищейки, надо бы и методу затаивания и маскировки освоить. Чтоб до полного слияния с пейзажем!

ДОРОГА

Пока мы тряслись на дорогах Клостервальда, баронесса только вертела головой и глазела по сторонам. Если бы я не знал доподлинно о её тёмной силе — ну чисто девчонка, в первый раз выезжающая куда-нибудь на автомобиле.

Когда она спросила:

— А мы будем передвигаться всё время так быстро? — казак-водитель аж крякнул.

Так-то мы еле-еле крались. Всё-таки лесные заледенелые дороги — не место для гонок. Хотя некоторые автомобильные маньяки устроили-таки гонки усовершенствованных (по понятиям казачьих механиков) грузовиков вокруг Клостервальда. И дядя Саня гордо финишировал на переработанном им англском грузовике первым. Пришедший вторым Семёныч (нарочно севший за руль машины, с которой не успели поснимать «лишние» детали) ругался и пинал колёса грузовика, обзывая его медленной клячей. Наблюдающее за сей экспрессивной сценой обчество посмеивалось, высказываясь, мол: «Оно, конечно, и не кляча вовсе. Но с княжескими „Алтаями“ не сравнить».

Но, опять же, ехать куда на «Алтаях» — это прям осталось только транспарант на крыше вывесить: «Русские!» И жёлтый шарик примотать!

Аэростат от рации Бауэра как раз подойдёт.

Во-во! Чтоб никто уж точно нас не пропустил.

Так вот. Ползём мы еле-еле, а она — «быстро!» Тут я и понял, что для неё этот мир должен вовсе новой реальностью показаться. Если она даже двести лет взаперти просидела — значит, никаких средств передвижения на специальных магических контурах увидеть не имела возможности. Их тогда ещё не изобрели просто! Вся эта машинерия — это ж самый максимум лет сто пятьдесят как са-а-амые первые эксперименты делать начали. А до этого — лошадками с крейсерской скоростью десять километров в час. Или своим лётом. Я, кстати, замечал, что и летает она неторопливо, гораздо медленнее, чем Хотару или та же Айко. Я думал, что это специальная такая манера вальяжно-неторопливая, а оно, похоже, вона что. Внутренний мысленный ограничитель.

Но водитель понял вопрос арагонки по-своему — навроде как она его так ехидно подколола. И ответил, не замечая её поднятые в изумлении бровки:

— Так ить эта, госпожа Енрикетта, вот мы щас на дорогу выберемся — и будет вам быстро. А пока придётся почерепашиться, технику поберечь.

— Что вы говорите! Удивительно! — воскликнула баронесса. — Лошади, что тащили бы мою карету, скорее всего сломали бы ноги на такой скорости, да ещё по столь разбитой дороге! — И снова в окошко уставилась.

— Ну, так мы ж не в карете… — только и нашёл, что сказать водитель.

Мы выкатились на шоссе, и караван начал ускоряться.

А баронесса повернулась ко мне и уже строгим голоском произнесла:

— А теперь смотрите на меня, сеньор граф! — она окуталась серым маревом, и я с удивлением понял, что перестал ощущать её. Совсем. Вот смотрю на неё — сидит. А в магическом плане — нету ж никого!

— А как это? — не понял я. — Как вы это сделали?

— Окружи себя двумя восьмёрками сирени, — при последнем слове она поморщилась. Надо потом спросить почему. — И заставь её крутиться, закольцевав энергию внутри. Так она сама начнёт стирать свой след, как бы размазывая его по большей площади. А чем больше площадь следа, тем меньше его плотность.

В идеале вы сможете таким способом рассеивать энергию на довольно значительное расстояние. Скажем, сорок… м-м-м… — она пощёлкала пальцами… — Я забыла слово! Это, новое, ну?

— Для измерения?

— Да! Вот примерно такое, — она раскинула руки в стороны.

— Метр. И сколько примерно метров будет след шириной?

— О, сорок — спокойно! Или даже шестьдесят. Сто. Представьте: за вами будет тянуться шлейф, да. Но настолько прозрачный, что сверху, с высоты полёта, его просто будет не видно, а снизу он полностью сольётся с обычным энергетическим фоном.

— Звучит заманчиво.

— Ещё бы! Единственное, что от вас требуется — довести озвученное мной упражнение до автоматизма. И применять его как минимум во время ваших перемещений за пределы Клостервальда. Постоянно. Примерно также, как вы держите свои боевые щиты.

— Поня-я-ятно, — протянул я. Какая изящная и простая идея. Снизить концентрацию — и всё. Обалдеть! — Спасибо, сеньора Енрикетта. Я всё больше и больше понимаю, что отец очень не зря послал вас сюда. Очень не зря!

— Я рада, — кивнула она, качнув чёрными косичками (сегодня, ради боевого выезда, причёска была максимально строгой). — Я очень-очень рада. Если я смогу вам помогать и дальше, то возможно… — она не стала продолжать, углубившись в собственные мысли.

Я понял почему она не договорила. Так-то с понятием. Столько времени сидеть в каменной норе. И впервые выйти из неё аж пятнадцать лет назад! Да даже в том ужасном карьере, где оборотни сидят, всё веселей. Там-то хоть одна сторона камеры прутьями забрана. Ты можешь солнце видеть. Дождь слышать, запах снега чуять… А тут? Судя по рассказам, камера бетонная в толще сопки. На десятки, сотни лет! Ужас кромешный. Вот даже и не знаю, чтоб я лично выбрал. Наверное, сразу чтоб грохнули…

За этими мыслями я таки собрался и закрутил вокруг себя эти самые две восьмёрки и принялся гонять в них сирень. Не скажу, что сразу получилось. Да. Особое внимание приходилось уделять тому, чтоб не плеснуть сиренью в своих. Незачем это!

* *