Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

Обычно их отряды не забирались так далеко, но по крайней мере дважды их разъезды появлялись и под Москвой. Когда это случилось в первый раз, я рассвирепел и бросился в погоню за налетчиками. Люди более опытные в таких делах, разумеется, пытались удержать своего не в меру активного царя, но где там… Я же военный гений, блин! Гроза датчан, поляков и всех, кого поймаю…. Как и следовало ожидать, ничего хорошего из этой затеи не вышло. Легкоконная орда просочилась как сухой песок меж пальцев, а я лишь понапрасну гонял свое бравое воинство. Нет, ну пару десятков татар мой верный Корнилий со своими кромешниками все же изловил и даже у какой-то не слишком большой банды отбил полон, но на этом успехи кончились.

В следующий раз я, наученный горьким опытом, поступил умнее – послав Михальского. Правда, подчинить ему всю поместную конницу не удалось, тут бояре и воеводы стали насмерть. Но литвин ухитрился обойтись выделенными ему силами, вырезав своей хоругвью целый табор ногаев, а два других заманив под удар дворянской конницы. Ходили слухи, что руководивший набегом Кантемир-бей, сам едва улизнувший в тот раз, поклялся жестоко отомстить за нанесенное ему поражение. Но тут, как говорится, сам поклялся – сам пусть и отдувается. Так что версию с татарами нельзя было сбрасывать со счетов, но, поразмыслив, я покачал головой:

– Нет, Мелентий не из лука ранен. Не похоже не татар.

– Мало ли пистолей ладят в Туретчине?

– Ладно, чего гадать… Посмотрим, что Федор найдет, тогда и думать будем.

Панин появился к вечеру, и его сразу проводили ко мне, не дав даже умыться и переодеться. Сняв с головы запыленную шапку, он поклонился и начал доклад:

– Нашел, великий государь: в десяти верстах от Донского монастыря их переняли. Мелентий и его провожатые, видать, таиться перестали, вот и попали в засаду.

– Много ли провожатых с ним было?

– Четверо, государь. Двоих сразу ссадили, за остальными гнались потом. Они погоню за собой увели, чтобы отца Мелентия спасти.

– Вот как?

– Он в роще схоронился, да и ушел.

– Кто же его подстрелил тогда?

– Того не ведаю, но думаю, его сразу же и ранили.

– Что с остальными?

– Догнали, – махнул рукой ротмистр. – Тела только худо спрятали. А своих увезли.

– Почему так решил?

– Следы, – пожал плечами Федор. – Троих Корнильевы ратники ссадили, пока их не постреляли из самопалов.

– А куда злоумышленники девались, того тебе следы не подсказали?

– Известно куда. В Москву!

– Ты уверен?

– Уверен. Через Чертольские ворота.

– А сколько их было?

– Не менее двух десятков.

– Такой ватагой немногие ездят… – задумчиво протянул я, – на воротах должны были запомнить.

– И даже записали, – усмехнулся Панин и подал свернутый в трубочку свиток.

Внимательно прочитав, я недоуменно поднял на него глаза.

– Тут нигде нет двух десятков конных…

– Вот тут, – пояснил ротмистр, ткнув пальцем в список.

– Телеги, а с ними провожатые?

– Ага, караульные на воротах подивились, дескать, возы мужицкие, а провожатые по виду – холопы боевые.

– А чьи, они не поинтересовались?

– Так вот… – снова ткнул Федор.

– Телятевский с двумя ратными? Хм, а ведь он тебе сосед по поместью, не так ли?

– Верно, и я такого и не упомню, чтобы при нем челяди меньше десятка было.

– Доказательств маловато…

– Прикажи сыск учинить, государь, будут и доказательства.

– Сыск, говоришь?..

Легкий ветерок лениво шевелил стяги и бунчуки подошедшего наконец к Смоленску королевского войска. Блестели на солнце великолепные латы гусар и прочих богатых панов, составлявших главную ударную силу армии Речи Посполитой. Чуть менее броско, но тоже весьма внушительно выглядели хоругви литовской шляхты. Немецкие наемники на их фоне были и вовсе скромниками, не говоря уж о реестровых казаках и гайдуках. Но все вместе они являли собой зрелище величественное и пугающее. По крайней мере, так полагал главнокомандующий этими силами королевич Владислав Ваза, горделиво оглядывавший свое воинство.

Вокруг королевского сына собралась блестящая свита, состоящая из представителей лучших родов королевства Польского и великого княжества Литовского. И все они, как один, осыпали королевича комплиментами по поводу мощи и бравого вида его армии. Владислав благосклонно внимал всем этим славословиям, время от времени поглядывая в подзорную трубу на город, как будто надеясь, что засевшие там смоляне и московиты одумаются и сдадутся, не рискнув противиться неодолимой силе. Увы, сидящие за крепкими стенами варвары не захотели внимать голосу рассудка и не стали высылать парламентеров с белым флагом. Что же, тем хуже для них!

– Пан гетман, – звонким голосом спросил он у невозмутимо взирающего на все это Ходкевича, – как вы думаете, долго ли сможет продержаться Смоленск против нашей армии?

– Шеин оборонялся от вашего царственного родителя два года.

– Однако две осады подряд вряд ли благотворно сказались на стенах города.

– Может быть, но наши лазутчики докладывали, что московиты не теряли времени даром. И, похоже, они не ошиблись.

– Вы думаете?

– Я вижу, ваше высочество. Посмотрите вон туда. Там был пролом, сделанный при прошлой осаде, и в него же ворвались войска герцога Мекленбургского.

– Да-да, а что это?

– На его месте теперь целый бастион.

– Но он, кажется, земляной?

– Нет, земля там только сверху, а на самом деле он из камня и кирпича. И на нем много славных пушек.

– Но ведь мой отец приказал вывезти большую часть артиллерии после взятия города…

– Верно, – оставался невозмутимым гетман, – и ваш мекленбургский кузен наверняка был ему за это очень благодарен.

– Право, пан гетман, вы несносны, – наморщил нос Казановский. – Не может быть, чтобы схизматики устояли перед таким войском, как наше.

– Ваша милость может думать что угодно, – усмехнулся Ходкевич, – но я далеко не в первом своем походе и могу вам точно сказать: в поле московиты, конечно, уступают нам, но в обороне за крепкими стенами им нет равных!

– Именно поэтому я и не собираюсь торчать под этими стенами! – немного горячась, заявил Владислав. – Здесь надо оставить небольшой заслон и двигаться дальше. Можайск укреплен далеко не так хорошо, как Смоленск, а Москва и того хуже.

– Но у нас не хватит войск на наступление и блокаду, а у Прозоровского в городе весьма значительные силы!

– Сегодня не хватит, пан гетман, но что принесет нам грядущий день? Впрочем, я полагаю, надо все-таки дать смолянам шанс впустить своего законного царя и тем самым избежать гибели. Кого бы послать парламентером?

– Пошлите меня, ваше высочество! – пылко вскричал Казановский.

– Нет, Адам, ты нужен мне здесь. Пусть это будет… пан Модзалевский.

Услышав приказ королевича, молодой, пышно одетый шляхтич поклонился и тронул шпорами бока своего великолепного жеребца. Тот взвился было на дыбы, но удержанный железной рукой своего седока, резвой рысью пошел вперед. Вслед за ним поскакали горнист и жолнеж