Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Чего надобно? – раздался крик со стены в ответ на замысловатый сигнал, выданный трубачом.

– Избранный царь московский Владислав требует, чтобы вы открыли ворота его победоносной армии!

– А это кто такой? – немедленно ответил насмешливый голос. – У нас, слава богу, настоящий царь есть, православный! И другие нам без надобности.

– Клятвопреступники! – завопил Модзалевский. – Ведь вы все целовали королевичу крест!

– Шел бы ты отсюда вместе со своим королевичем, убогий!

– Пся крев! – выругался шляхтич. – Быдло, холопы, варвары…

– А будешь лаяться – подстрелим! – посулили ему в ответ со стены.

Однако парламентер уже развернул коня и двинулся вместе со своими провожатыми прочь. Вернувшись к Владиславу, он, не жалея красок, описал ему разговор, но тот и не подумал оскорбиться. Поблагодарив посланца за выполненное поручение, он направился к уже поставленному для него шатру и скрылся в нем вместе со своим фаворитом. Оказавшись внутри, они скинули плащи и передали их вместе с саблями слугам.

– Ну и где наш гость? – спросил королевич, едва те вышли.

– Я здесь, ваше высочество, – раздался тихий голос, и к ним вошел ксендз Калиновский.

Впрочем, узнать в нем католического священника было мудрено. Одетый как средней руки шляхтич, он мало чем отличался от любого из участников похода.

– Вас просто не узнать, святой отец! – удивленно воскликнул Владислав.

– Как говорят ваши будущие подданные, – усмехнулся иезуит, – с волками жить – по-волчьи выть.

– Вы были в Смоленске?

– Да.

– И что вы можете сказать о его укреплениях?

– Вам не взять этот город, по крайней мере, с налету.

– Его так хорошо укрепили?

– Более чем.

– Но вы обещали…

– Я ничего вам не обещал, это вы обещали, что если займете принадлежащий вам по праву трон, будете всячески содействовать распространению истинной веры.

– Я не отказываюсь от своих слов, однако вы тоже…

– Орден окажет вам все возможное содействие в вашей миссии.

– Вы говорили с Прозоровским?

– Да.

– И что, он откроет ворота?

– Разумеется, нет.

– Как вас понимать?..

– Так и понимайте. Если вы пойдете на приступ, воевода его отобьет, причем с легкостью. Зная реальное положение дел, я склонен думать, что он не бахвалится.

– Но я понял ваши донесения так, что переговоры увенчались полным успехом!

– Так и есть.

– Боже правый, я отказываюсь вас понимать, святой отец!

– Что же тут непонятного? – бесстрастно отозвался Калиновский. – Князь человек разумный и осторожный. Он не станет открывать вам ворота, но не станет и противодействовать.

– То есть?

– Ключи от вашего трона, сын мой, отнюдь не в Смоленске. Они в Москве, и чем быстрее вы туда попадете, тем быстрее коронуетесь. А вот когда вы станете русским царем, тогда ваш верноподданный князь Прозоровский и откроет ворота своему сюзерену.

– Значит, мне нужно идти к Москве?

– И чем быстрее, тем лучше. Ваши сторонники ждут вас, однако они многим рискуют. Мекленбургский дьявол очень хитер. Он только притворяется милостивым и незлобивым, а на самом деле его люди не дремлют. Никто не может быть спокоен, пока трон занят узурпатором. Ни высокий чин, ни древний род не могут быть гарантией безопасности.

– Но если я подойду к Москве – мне откроют ворота, или, как смоленский воевода, всего лишь не будут противодействовать?

– Откроют, но не раньше, чем вы там появитесь. Кстати, в определенном смысле это даже хорошо, что Прозоровский еще не изменил. В этом случае герцог Иоганн Альбрехт непременно насторожился бы, а так он намерен выйти вам навстречу с верными ему войсками и дать сражение.

– Это точные известия?

– Совершенно!

– Чудесные новости. Что же, святой отец, я склонен согласиться с вами. Ваши переговоры оказались более чем успешны.

– Счастлив служить вашему высочеству.

Дождавшись, когда королевич выйдет, Казановский подвинулся к иезуиту и тихонько спросил:

– Ваше преподобие, а что будет делать Прозоровский, если нашей доблестной армии не удастся одолеть войско мекленбургского дьявола?

– А вы, пан Адам, умнее, чем выглядите, – невозмутимо ответил переодетый ксендз, – в этом случае князь тут же ударит нам в спину. Поэтому постарайтесь победить.

Армия на марше часто представляет собой не могучую организованную силу, а совсем напротив – дикую орду из слабо связанных меж собой отрядов, где сосед нередко понятия не имеет, кто идет рядом с ним. Разумеется, вокруг войска королевича то и дело сновали на разведку большие и малые отряды, но им и в голову не приходило, что враг так близко. Михальский со своей хоругвью шел по пятам польско-литовской армии, оставаясь при этом невидимым и неслышимым. Нет, иногда его людей, конечно, видели, но обычно принимали за своих, просто немного отставших. Тем более что случалось такое совсем нередко. Правда, в последнее время отставшие перестали догонять своих товарищей и принялись пропадать, как будто и не было их никогда на грешной земле.

Когда поляки с литвинами уже подходили к Смоленску, Корнилий немного отстал от них и спрятал своих людей в лесах. Он ожидал, что враги обложат город и пойдут на приступ, и вот тогда им можно будет нанести неожиданный и болезненный удар. Но время шло, а остановившееся войско и не думало предпринимать ничего подобного. Смоляне тоже проявляли пассивность, хотя, принимая во внимание количество противников, это было вполне разумно. Не выдержав ожидания, Михальский решил разведать все сам. Прихватив с собой пару человек, выглядевших более-менее пристойно, он направился прямиком в лагерь королевича.

– Пароль! – остановили его охранявшие вход гайдуки.

– Краков.

– Проходите, пан, – приветливо пригласил его командовавший гайдуками шляхтич, – вы, верно, из отряда пана Кишки?

– Нет, я только что из Вильно.

– Вот как, – нахмурился офицер, – откуда же тогда вы знаете свежий пароль?

– От пана Полторацкого, – спокойно отвечал ему Корнилий, – его послали в Вильно с посланием к подскарбию[168] Воловичу, и мы встретились совсем недавно.

– Да, точно, – улыбнулся начальник гайдуков, – он проезжал здесь. Вы, верно, давно знакомы?

– Мы с ним соседи и большие приятели, – отозвался бывший лисовчик, проклиная про себя словоохотливого шляхтича.

– Друзья пана Полторацкого – мои друзья! – не унимался тот. – Я скоро сменюсь, не желаете ли выпить по куфелю, пан…

– Казимир, – представился Михальский, – с большим удовольствием, пан…

– Тадеуш Ржевутский, к вашим услугам!

– Почту за честь, пан Ржевутский, но прежде исполню свое поручение.

– Конечно-конечно, служба превыше всего!

Отвязавшись он назойливого шляхтича, Корнилий двинулся дальше. Польский лагерь гудел, как будто в нем проходила ярмарка. Всюду сновало множество народу: жолнежи, маркитанты, слуги, евреи. Одни хотели что-то продать, другие что-то купить. Прочим было просто нечем заняться, и они слонялись без всякого дела.

– Ваша милость, – остановил его какой-то расхристанный забулдыга. – Не желаете ли приобрести коня?

– Откуда он у тебя?

– Ваша правда, – охотно согласился тот, – коня у меня