Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

действительно нет, но он есть у моего приятеля. И тот непременно хочет его продать! А лошадь у него, доложу я вам, совершенно великолепных статей. И не в обиду будь сказано вашей милости, но ваша-то похуже будет.

– И что же будет делать твой приятель, оставшись пешим?

– Сказать по правде, он мне никакой не приятель и вообще большая свинья! Ни к чему ему такой хороший конь, а вот вашей милости совсем не пристало ездить на том, что у вас под седлом.

– А этот человек знает, что ты хочешь продать его коня?

– Да господь с вами! Я же говорю, что человечишко-то он скверный и на уме у него только дурное. Так что зачем ему об этом знать?

– Нет, пожалуй, я не стану покупать его лошадь, – покачал головой Михальский, подивившись подобной логике. – Лучше скажи мне, нет ли тут где местечка, чтобы благородный шляхтич мог пропустить стаканчик вина без ущерба своей чести?

– Есть, как не быть, если позволите, я провожу вашу милость.

– Ну, проводи, если так.

Скоро забулдыга довел Михальского и его людей до походного шинка, представлявшего собой два огромных воза, между которыми помещалось несколько лавок. Рядом на тагане стоял большой котел, в котором булькало какое-то варево. Шинкарь, поймав на лету монету, поклонился и тут же подал посетителям большой жбан с вином и кое-какую закуску. Провожатый смотрел на поданный им напиток с таким вожделением, что Корнилий приказал одному из своих спутников плеснуть немного и ему. Тот с благодарностью принял чашу и тут же припал к ней, как путник в пустыне припадает к живительной влаге.

– Благослови вас Дева Мария, благородный пан! – поблагодарил он Михальского, с сожалением отставив пустую посуду.

– Не стоит благодарности, – отозвался Михальский, прихлебывая из своей чарки.

Забулдыга помялся, не зная, как заслужить еще дармовой выпивки, но Корнилий не обращал на него внимания, а его спутники молча утоляли голод.

– Ваша милость…

– Что тебе?

– Не нужен ли благородному шляхтичу слуга?

– Нет.

– О, вы, верно, подумали, что речь обо мне? Нет, ваша милость, я вполне доволен своей службой и не ищу ничего другого. Но у меня есть приятель, дела у которого не столь хороши. Он молод, грамотен и услужлив, так что мог бы быть вам полезен.

– И почему же он оказался без службы во время похода?

– Как вам сказать, ясновельможный пан… Бедняга Янек нанялся на службу к одному господину, но тот оказался слишком строг к несчастному юноше, да и к тому же весьма скуп, и постоянно задерживал жолд. А недавно они еще и повздорили, так что он выгнал молодого человека, оставив его без средств к существованию.

– Вот как, а скажи мне, любезный, не этому ли Янеку принадлежит конь, которого ты пытался мне продать?

– Ну что вы, ваша милость, откуда у него лошадь? Нет, тот конь, которого я предлагал вам, принадлежит его хозяину.

– И ты, мошенник, хотел продать мне имущество магната?

– Скажете тоже – магната! Если пан Карнковский стал магнатом, так я – коронный региментарий.

– Как ты сказал – Карнковский?

– Ну да.

– Тот самый?

– Так никто другой, ваша милость!

– И что, он идет с войском королевича?

– И не только он, ясновельможный пан! – осклабился в похабной усмешке забулдыга.

– О чем ты?

– Ну, разумеется, о прекрасной панне Агнешке!

– Ты врешь, мошенник!

– Да чтобы у меня глаза повылазили, если я вру! Да чтобы мне ни разу в жизни не попробовать такого доброго вина, каким только что угостила меня ваша милость!

– Эй, налейте этому пройдохе еще чару, да пополнее! – приказал Михальский своим людям и приготовился слушать.

– Ясновельможный пан, – начал забулдыга, вылакав содержимое чаши, – вам, верно, известно, что дочка пана Карнковского весьма преуспела на службе нашему доброму королевичу. Ну, так вот, дело это оказалось настолько прибыльным, что пан Теодор не захотел, чтобы этот поток иссяк, и отправился на войну вместе с дочкой.

– Врешь!

– Да нет же! Конечно, юной паненке не пристало следовать вместе с войском, но она переоделась в мужской наряд и путешествует под видом молодого шляхтича. Днем никто не видит ее истинной сущности, а по ночам она усердно скрашивает его высочеству тяготы похода.

– Это самая безумная история, какую я только слышал, – усмехнулся Корнилий, – а твой приятель Янек тут каким боком замешан?

– Да все тем же, ваша милость! Он, изволите ли видеть, как и я – шляхтич, правда, обедневший…

– Боже, спаси Речь Посполитую – шагу нельзя ступить, чтобы не попасть на шляхтича!

– Истинная правда, ясновельможный пан, только вот Янек, на свою беду, еще очень молод и потому ужасно влюбчив. Уж не знаю, как ему попалась на глаза прекрасная панна Агнешка, да только, увидев ее, он заболел той самой болезнью, от которой нет снадобий даже у самых искусных лекарей… Недурное вино, не правда ли?

– Не стесняйтесь, пан…

– Адам Криницкий, к вашим услугам, – охотно представился забулдыга, наполняя свою чарку, – ваше здоровье!

– Прозит!

– Так вот, пока Янек служил пану Карнковскому, а у Агнешки были свои служанки, он не так часто видел девушку и как-то держал себя в руках. А в походе ему пришлось служить и отцу и дочери и все время быть рядом с предметом своей страсти, и в один прекрасный момент мальчик не выдержал.

– Вот холера! Неужто он…

– Ну что вы, просто однажды пан Теодор застал его стоящим перед панной Агнешкой на коленях и объясняющимся ей в своих чувствах. Разумеется, он тут же выгнал беднягу, да еще и не заплатил ему ни гроша из того, что причиталось за службу.

Рассказывая о горестях, постигших его товарища, забулдыга не забывал наполнять и тут же опорожнять свою чару, так что речь его понемногу становилась все менее связной. Впрочем, закончить свое повествование он так и не смог, поскольку его самым бесцеремонным образом неожиданно прервал иноземный офицер, не слишком хорошо говорящий по-польски.

– Вот ты где, грязный свинья! – «поприветствовал» он забулдыгу. – Стоит только отвернуться, как ты уже пьянствовать, забыв о служба.

– Простите, пан, у вас дело до моего товарища?

– Видите ли, месье, – обозначил поклон иноземец, – этого человека приставили к нам в помогать. Но он не только не оказывает нам ни малейший содействие, но еще и постоянно пропадать и напиваться!..

– Пан Казимир, – совсем пьяным голосом отозвался забулдыга, – позвольте представить вам моего доброго друга, французского инженера… простите, месье, как вас зовут?

– Мон дье![169]

– Месье Мондье!..

– Пожалуй, вам уже хватит, – засмеялся Корнилий, – что же до того дела, о коем мы говорили, то скажите вашему Янеку, чтобы он пришел сюда завтра ближе к вечеру. Если с него будет толк, то, возможно, я возьму его на службу.

– Да благословит