Питер Грант - Бен Ааронович

— Видишь здесь какие-нибудь лошадиные следы? — спросил я.

— Ты имеешь в виду копыта? — спросил Доминик, когда я встал.

Я сказал, что да, именно копыта, и мы все потратили пять минут, осматривая место, чтобы увидеть, не найдём ли мы их. Безрезультатно.

— Почему ты решила, что лошадь залезла в твой тайник? — спросил я Стэн. — Были следы? Запах?

— Не знаю, — сказала она. — Просто это пришло мне в голову, когда я нашла его открытым.

Вестигия, определённо. Что означало? Что-то неестественное возилось в сельской местности, но я не видел никаких признаков, помимо мёртвых телефонов, что это связано с Ханной и Николь. Насколько я знал, для деревенских жителей это повседневность. Мне нужны были настоящие улики. Или, на худой конец, пара часов с книгой фольклора Хью.

— Это «Фалкон», — сказал я. — Но это не обязательно связано с детьми.

— Мне позвонить Уиндроу? — спросил Доминик.

Я прикинул, сколько быстрой болтовни потребуется, чтобы объяснить, почему именно я хочу, чтобы полиция Уэст-Мерсии направила свои криминалистические ресурсы на вскрытие овцы, и позвонил доктору Валиду.

Он сказал, что будет рад, и если я смогу сохранить тушу и, возможно, взять несколько образцов, он пришлёт людей, чтобы забрать её.

— Каких людей? — спросил я.

— Есть пара фирм, специализирующихся на удалении биоопасных отходов и криминалистической консервации, — сказал доктор Валид. — Я иногда консультирую у них, и в ответ они присылают мне всё, что может показаться интересным.

Я получил GPS-координаты и отправил их ему, а он указал, какие образцы ему нужны. Я передал это Доминику, который сказал, что мы должны подать рапорт, на всякий случай.

Беверли сказала, что, хотя возиться с изуродованной овцой — это куча веселья, она пойдёт в паб у моста. «Я быстренько переговорю с рекой, — сказала она. — Забери меня, когда закончишь».

— Быстренько переговорить с рекой? — спросил Доминик, когда Беверли ушла.

— Я бы рассказал, но тогда тебе пришлось бы отправить меня на обследование, — сказал я. — У тебя есть чем взять образцы?

У Доминика в багажнике «Ниссана» был настоящий набор для раннего изъятия улик, полный набор для снятия отпечатков пальцев, блокнот для набросков и прозрачные пластиковые пакеты для улик — настоящие, с индивидуальными серийными номерами и отрывной полоской для сохранения цепочки хранения. Мы сделали фотографии хорошей цифровой камерой, которую Стэн принесла из дома родителей.

— Для охоты за НЛО, — сказал Доминик, когда Стэн была вне пределов слышимости.

— Внутренности обратно в овцу класть? — спросил я. — Или в отдельный пакет?

Никто не знал, поэтому я снова позвонил Валиду, и он сказал нам завернуть кишки в пластиковую плёнку и положить рядом с трупом. Я делал в своей жизни много мерзких вещей, но это было одно из худших. Запах мёртвой овцы я из одежды так и не вывел.

Как только наша овца была упакована и помечена, мы заплатили Стэн, чтобы она осталась с ней, пока не приедут люди доктора Валида. Платить пришлось мне, потому что, как указал Доминик, я объявил это операцией «Фалкон». Я аккуратно записал это вместе с остальными расходами. Доминик сказал, что поговорит с фермером, пока я заберу Беверли.

— Фермер не будет против, что мы забираем вещи с его земли? — спросил я.

— Ты шутишь, — сказал Доминик. — Фермер должен платить за безопасную утилизацию туш животных — мы оказываем ему услугу.

«Приречный трактир» был разросшимся зданием, наросшим вокруг массивного фахверкового ядра шестнадцатого века. Его ресторан был хорошо известен, и лучше, как мне сказали, бронировать заранее, чтобы избежать разочарования. К счастью, закуски можно было получить в саду паба, хотя их представление о сыре на тосте было — выдержанный чеддер, расплавленный на ломтике бриоши, посыпанный семенами горчицы и кресс-салатом. Помимо садовой террасы, трактир содержал полоску газона прямо на берегу реки у каменного моста, и именно там я нашёл Беверли, отдыхающую за деревянным столом для пикника с вышеупомянутым дорогим сыром на тосте и открытой бутылкой бордо. Она предложила мне бокал, когда я сел.

— Попробуй, — сказала она. — За счёт заведения.

— Не могу, — сказал я. — Я на службе.

— Точно, — сказала она и налила себе ещё.

Изящная белая девушка в чёрной юбке вышла, и по рекомендации Беверли я взял стейк-багет, к которому прилагалась почти что генеалогия коровы и полстраницы эссе о свежем хлебопечении в Северном Херефордшире. После всего этого, наверное, и хорошо, что он был вкусным, хотя по моим меркам немного недосоленным. Беверли подождала, пока у меня будет полный рот, затем попросила последить за ней и без лишних слов легла на берегу и сунула лицо и голову в воду. Готов поклясться, она пробыла в таком положении больше минуты, её локоны покачивались, как водоросли, на течении.

Я уже собирался похлопать её по плечу, когда она выпрямилась — дуга воды из её волос разлетелась по парковке и приземлилась на капот перегретого «Мондео», где зашипела.

— Светский визит? — сказал я.

— Никого нет дома, — сказала Беверли, отряхивая локоны. Вода покрыла блеском её шею и плечи и пропитала верх футболки так, что сквозь ткань проступила молния её спортивного бюстгальтера.

— Печально, правда, — сказала она.

— Что именно? — спросил я, отступая в сторону, когда Беверли снова отряхнула локоны и завязала их водонепроницаемой резинкой.

— Ужасное трио Темы рассказало мне, — сказала она. — Духа реки прикончили методисты в викторианские времена. Это их сильно разозлило — мисс Тефеидиад сказала, что такого поведения можно ожидать от англичан, но валлийские парни должны были знать лучше.

Мой телефон пиликнул, сообщая, что моя просьба о повторном допросе подруги Николь и Ханны была выполнена. Я сказал Беверли и спросил, не хочет ли она, чтобы я её где-то высадил.

— Можно я пойду с тобой на допрос? — спросила она.

— Как я тебя представлю? «Здравствуйте, меня зовут Питер Грант, я из полиции, а это моя коллега Беверли Брук, маленькая речка в Южном Лондоне»?

— Раньше ты так меня и представлял, — сказала Беверли.

— Да, но тогда я не знал того, что знаю сейчас, правда? — сказал я.

A2457 H TST ГАБРИЭЛЛА ДАРРЕЛЛ ПОВТ: НЕВИДИМЫЙ ДРУГ РАЗНОЕ

Габриэлла — зовут её просто Гэби, ни на что другое она не отзывается — Даррелл была крепкой девочкой, которая была либо сверхъестественно скучной, либо сидела на риталине, либо выжидала время, чтобы отомстить матери за её назойливость и властность. Её мать Кларисса была невысокой и нездорово худой, с узким напряжённым лицом и, насколько я мог судить, полным отсутствием чувства юмора.

Переоборудованный амбар, где они жили, недалеко от деревни Орелтон, был очень неплох: просторные комнаты, выстроенные в незагромождённой