Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Я увидел его минут десять назад и с тех пор не мог отвести взгляд. По воде плыла обгорелая доска — широкая, толстая, явно от борта какого-то судна. Обуглена с одного края, на другом — следы топора или пилы. Кто-то рубил её в спешке. Чуть дальше — пустая перевёрнутая бочка плыла вверх днищем. На боку — тёмное пятно, похожее на кровь.

Ещё дальше — обрывок паруса, зацепившийся за корягу у берега. Парусина рваная, прожжённая в нескольких местах. Это были следы боя, пожара, разграбления.

Я подошёл к капитану ладьи Тихону, который вёз нас из Школы. Он стоял у руля, хмурый, напряжённый. Совсем не похожий на того спокойного, немногословного человека, который три дня назад шутил с нами и делился кашей.

— Тихон, — сказал я тихо, чтобы не слышал Кузьма. — Что случилось? Где все?

Он не ответил сразу. Смотрел вперёд, на изгиб реки. Наконец сказал — коротко, без эмоций:

— Узкое Горло. Ниже Яра. Там теперь… плохо.

— Что значит «плохо»?

Тихон сплюнул за борт:

— Значит, кто туда зашёл — не все вышли. Кто вышел — ограблены, кто не вышел — мертвы. Река перекрыта. Кем — не знаю точно. Говорят, Авинов нанял людей. Поставил форт, натянул бона. Берёт пошлину. Огромную. Кто не платит — топят. Кто спорит — сжигают.

Он посмотрел на меня хмурым взглядом:

— Я везу тебя, потому что обещал. Но дальше Яра не пойду. Ни за какие деньги. Узкое Горло — это смерть. Я не самоубийца.

Я слушал и чувствовал, как внутри всё холодеет.

«Авинов. Он не просто защищает свою монополию. Он перешёл к активным действиям. Блокада. Не экономическая, а физическая. Вооружённая».

Глеб шептал: «Это логично. Ты угрожал его бизнесу. Получил Печать, вернулся с планом конкурировать. Он не мог этого допустить. Поэтому нанял силу. Профессионалов. И закрыл реку. Теперь неважно, есть у тебя Печать или нет. Ты не сможешь работать, если не можешь плавать».

Я сжал перила так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я опоздал. Пока я учился в Школе, сдавал экзамены, радовался Печати — он действовал. Построил форт, нанял армию. Перекрыл артерию. И теперь вся моя победа в Школе — пустой звук. Бумага с печатью против меча и цепи.

Кузьма подошёл с тубусом в руках:

— Мирон, ты чего такой мрачный? Ты же почти дома! Ещё пара часов, и мы в Яре! Расскажешь всем про Печать, начнём…

Я развернулся к нему. Посмотрел в глаза. Он замолчал на полуслове, увидев моё лицо.

— Кузьма, — сказал я тихо. — Убери тубус. Спрячь Печать. И приготовься к худшему.

— Что? — он не понял. — Почему? Что случилось?

— Случилось то, — ответил я, глядя на пустую реку, — что пока мы праздновали победу, враг захватил поле боя. И теперь наши Печати стоят ровно столько, сколько бумага, на которой они написаны. Ничего.

Кузьма побледнел. Посмотрел на тубус в своих руках, потом на меня, потом на реку.

Медленно, очень медленно, он начал понимать.

— Ты хочешь сказать… всё зря? Экзамены, Печати, всё?

— Не зря, — я качнул головой. — Но этого недостаточно. Печать даёт право работать. Но не даёт силу защитить это право. А без силы право — пустой звук.

Я снова посмотрел на воду. На обгорелую доску, медленно плывущую мимо.

— Река мертва, Кузьма. Кто-то наложил жгут на кровоток. И если мы не найдём способ снять этот жгут — мы задохнёмся. Вместе со всем Яром. Вместе со всеми нашими планами.

Тишина.

Только плеск воды о борта. Скрип вёсел. Крик чайки вдали.

Кузьма медленно опустил тубус. Прижал его к груди — но теперь не с гордостью, а с чем-то похожим на страх.

— Что мы будем делать? — спросил он тихо.

Я не ответил сразу. Смотрел вперёд, туда, где река делала поворот. За поворотом был Малый Яр. Дом. Люди, которые на меня рассчитывали. Мама. Егорка. Серапион. Анфим. Артель. Деревня.

Что делать? Хороший вопрос. У меня есть Печать, но нет армии. Есть план, но нет ресурсов. Есть знания, но нет времени. Как бороться с тем, кто сильнее?

Глеб отвечал холодно: 'Найти его слабость. Найти рычаг. Использовать то, чего у него нет, а у тебя есть. Знания. Технологию. Скорость мышления. Но сначала — выжить. Узнать, что там впереди. Увидеть врага своими глазами. Понять его силу и слабости.

Я развернулся к Кузьме:

— Мы будем делать то, что всегда делали. Находить решение. Шаг за шагом.

Кузьма кивнул — неуверенно, но кивнул.

Ладья скользила по воде, унося нас вниз по течению. К дому. К блокаде. К войне, о которой я ещё не знал, но уже чувствовал.

Мы обогнули поворот.

И я увидел то, чего боялся.

Впереди, на горизонте, там, где река сужалась перед Узким Горлом, поднимался дым. Тонкий, серый столб, уходящий в небо.

Не от костра. Не от печной трубы. Это был дым от большого огня. От пожарища. Или от множества факелов.

Тихон увидел то же самое. Выругался тихо, зло:

— Вот и оно. Узкое Горло. Дальше я не иду.

Он начал подруливать к берегу, к ближайшей отмели.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Высаживаю вас, — ответил он, не глядя. — Обещал довезти до Яра. Яр вон, за холмом, в двух часах пешком. Дальше идите сами. Я разворачиваюсь и ухожу вверх, пока светло. Ночью в этих водах оставаться — смерть.

Ладья ткнулась носом в песок. Тихон кивнул на берег:

— Выгружайтесь. Быстро.

Мы с Кузьмой переглянулись. Взяли свои котомки, тубусы с Печатями. Перепрыгнули на берег.

Тихон уже отталкивался багром:

— Мирон, — сказал он, когда ладья начала отходить. — Один совет. Если хочешь выжить — беги. Подальше от реки. В леса, в скиты, куда угодно. Здесь больше нельзя жить. Река умерла. А мёртвая река не кормит. Она душит.

Ладья развернулась, легла на обратный курс. Тихон грёб, не оглядываясь.

Мы остались стоять на берегу.

Глава 15

Я смотрел на дым впереди. Потом на холм, за которым был Яр.

— Идём, — сказал я Кузьме.

— Куда?

— Домой. Посмотрим, что там. А потом решим.

Мы пошли по тропе, ведущей к деревне.

Солнце клонилось к закату. Тени становились длинными. Ветер стих. Воздух стал тяжёлым, неподвижным.

Я шёл и думал:

«Патент в кармане.