Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Но чтобы добраться до ворота, нужно пройти через форт. Или подплыть со стороны берега. Под обстрелом.

«Нужна скорость. Нужна защита. Нужно что-то, что даст время сломать механизм до того, как нас убьют».

В голове начала складываться идея: безумная, невозможная, но единственная. Нам нужно судно, которому плевать на стрелы. Которое может таранить боны. Которое идёт против течения быстрее, чем они перезаряжают арбалеты. Настоящая крепость на воде. И двигатель, который не зависит от ветра и вёсел.

Глеб внутри шептал: «Паровая машина. Паром. Это единственное, что может дать такую мощность и скорость. Но это технология появится только через пятьсот лет. Как ты построишь это здесь, в Средневековье, в деревне, без ресурсов?»

Мирон отвечал: «Не знаю. Но найду способ. Потому что альтернатива — смерть».

Ефимка толкнул меня в плечо:

— Хватит. Уходим. Скоро стемнеет. Назад.

Мы поползли обратно. Медленно, тихо. Скрылись в лесу.

Я шёл за Ефимкой, не говоря ни слова.

В голове крутились мысли, расчёты, схемы.

Пароход. Бронированный. Мощный. Быстрый. Это безумие, но это единственный шанс.

Мы вернулись в Малый Яр затемно.

Деревня встретила нас тишиной. Тускло светились окна изб,а в некоторых вообще не было света — видимо, экономили лучину. На улицах никого. Ефимка довёл меня до дома Анфима, кивнул молча и ушёл в темноту. Я толкнул дверь.

Внутри, за столом, сидели трое: Анфим, Кузьма и ещё один человек — худой, жилистый мужик лет пятидесяти, с острым носом и умными, беспокойными глазами. Одет в потёртый кафтан, руки в чернилах — писарь или счетовод.

Анфим встал:

— Мирон! Вернулся, слава богу! — Он кивнул на незнакомца. — Это Никифор. Счетовод Артели. Егорка нанял его, когда ты уже уехал. Сейчас он расскажет тебе про наши запасы. Он все подсчитал.

Мы с Никифором пожали друг другу руки. Его рукопожатие было крепким, а взгляд — цепким. Он изучал меня так же внимательно, как я его.

— Слышал о тебе, Мирон Заречный, — сказал он. — Получил Печать Ловца за две недели? Либо ты гений, либо везунчик, либо чёрт знает что. Мне всё равно. Главное — ты знаешь, что делать, или нет?

Прямой вопрос. Без реверансов, без вежливости. Мне понравилось.

— Знаю, — ответил я. — Но сначала мне нужны цифры. Что у нас есть?

Никифор кивнул, достал из-за пазухи кусок бересты. Развернул на столе. Я увидел столбцы, записи мелким убористым почерком. Счета.

— Слушай, — сказал Никифор, ткнув пальцем в верхнюю строку. — Склады. У нас три амбара. Первый — рыба. Копчёная, вяленая, солёная. Двести килограмм. Это хороший товар, дорогой. В низовьях за него дали бы двести рублей, может больше. Но здесь он испортится. Копчёная —и обычная, и «Золотой дым» — ещё держится, вяленая тоже. Солёная начинает портиться — жара, мухи. Ещё неделя — и половина пойдёт на выброс.

Он провёл пальцем ниже:

— Второй амбар — соль. Сто килограмм. Отборная, речная. Тоже дорого. В городах её возьмут за сто пятьдесят рублей. Но здесь она просто камень. Третий амбар — лес. Дрова, доски, брёвна. Пятьдесят возов. Стоит рублей тридцать, не больше. Тяжёлый, дешёвый груз. Везти невыгодно.

Он откинулся на спинку скамьи:

— Итого: товара на триста восемьдесят рублей. Денег много, но они мёртвые. Они не приносят прибыли. Через две недели потеряем половину стоимости, через месяц — всё.

Я слушал, считал в уме.

«Триста восемьдесят рублей. Это огромные деньги. И всё это заперто в амбарах, потому что нет способа вывезти».

— Деньги? — спросил я. — Наличные?

Никифор поморщился:

— Из запасов — двенадцать рублей. Это всё, что осталось. Остальное вложено в товар и зарплаты. Мы рассчитывали на торговлю. Рассчитывали продать, вернуть деньги, вложить в производство. Но Авинов принял меры раньше, чем мы успели вывезти хоть один рейс.

— Долги? — спросил я.

Никифор кивнул мрачно:

— Есть. Мы брали кредит у купца из соседнего города. Пятьдесят рублей под будущий урожай. Срок возврата — через месяц. Если не вернём — он заберёт склады и лодки. По закону.

Я закрыл глаза, массируя переносицу.

Все оказалось хуже, чем я думал. Капитал есть, но он заморожен. Денег нет. Долги есть. Времени — месяц. Блокада. Голод через неделю.

Классический тупик. Нужны деньги, чтобы прорвать блокаду. Но денег нет, потому что блокада не даёт торговать.

Глеб шептал: «Ты видел это раньше. На турнирах. Ресурсы решают всё».

Я открыл глаза, посмотрел на Никифора:

— Сколько в деревне боеспособных людей?.

Никифор подумал:

— Мужиков работоспособных — человек сорок. Рыбаки, грузчики, плотники. Не воины, но крепкие, злые. Драться умеют — кулаками, ножами, топорами. Но не обученные. Толпа, а не отряд.

— Оружие?

— Топоры, ножи, багры, вилы. Два арбалета охотничьих. Никакой брони. Никаких щитов.

Я кивнул. Сорок мужиков против тридцати профессионалов. В лобовом столкновении мы проиграем. Даже если возьмём числом — потеряем половину. А половина — это двадцать семей без кормильцев. Это конец деревни.

Анфим подался вперёд:

— Мирон, ты видел форт. Что скажешь? Есть способ прорваться?

Я посмотрел на него. Потом на Кузьму. Потом на Никифора. Трое мужчин, уставших, испуганных, но ещё не сломленных. Они смотрели на меня с надеждой. Ждали, что я скажу что-то умное, что я найду выход, как нашёл выход в Школе.

Я молчал долго.

Потом сказал:

— Прорваться можно. Но не так, как вы думаете.

Анфим нахмурился:

— Что значит «не так»?

— Вы думаете о штурме, — ответил я. — О том, чтобы собрать людей, дать им оружие и идти на форт. Егорка, наверное, уже предлагал это. Спуститься ночью, вырезать наёмников, сжечь частокол.

Анфим кивнул неохотно:

— Предлагал. Я отказался. Слишком рискованно.

— Правильно отказался, — я наклонился вперёд, упёрся локтями в стол. — Допустим, мы соберём сорок мужиков. Пойдём ночью, застанем врасплох. Убьём половину, остальные разбегутся. Сожжём форт. Разрубим боны. Победа. Правда?

Я посмотрел им в глаза:

— Неправда. Что будет завтра? Авинов узнает и пошлёт новый отряд — больше, злее, лучше обученных. Он построит новый форт и натянет новые боны. И мы снова в блокаде, но уже с тридцатью мужиками. Потому что десятерых мы потеряем в бою. Их семьи будут голодать.

Тишина.

Никифор медленно кивнул:

— Он прав. Мы не можем воевать вдолгую. У Авинова золота — горы. Он наймёт сколько угодно людей. А у нас людей нет. Каждый мужик на счету. Мы не армия. Мы