Тот еще тролль - Адель Гельт

Стеречь был назначен остатки хабара,

Поскольку Зубила с Куяном в запаре,

И сразу в два горла бухают водяру,

Уже из канистры — какая там тара?

В дорме, который построил тролль.

Корнет Радомиров, навроде гусара,

Поставлен смотреть за матерым волчарой,

Чтоб в Лету не канул остаток хабара,

Пока гном и гоблин бухают в запаре,

Пока не закончилась в дорме водяра,

Что орк доливает откуда-то в тару,

В дорме, который построил тролль.

Вот снага Наиль, ему снятся кошмары,

Орет и пугает соседа-гусара,

Что спит по ночам, днем гоняя волчару,

На ключ запирая с хабаром хибару,

Где гоблин задрых, а Зубила — в запаре,

Поскольку уже не осталось водяры,

(Урук собирает разбитую тару),

В дорме, который построил тролль.

Дорм «Сон Ильича», он мечта коммунара,

В котором не снятся Наилю кошмары,

Никто не орет, не пугает гусара,

Который давно подружился с волчарой,

Где гоблин учет завершает хабара,

Зубила решил написать мемуары,

Где орк разливает в бутылки водяру,

В дорме, который построил тролль.

А неплохо получилось.

Хотя знаю я вас, критиков: композиция вам не та, рифма сомнительная, размер строки не соблюден… И вообще — где-то вы такое уже слышали!

Тут зависит от того, из какого вы мира. Если ваша родина — Твердь, то попуститесь, не слышали, не могли. Если Земля… Просто не палите контору, ладно?

Ну да, еще слово «дорм» не очень понятное.

Я, поразмыслив, остановился именно на нем: это, если кто не в курсе, «дормиторий», сиречь — общежитие, если на британск… То есть, конечно, авалонском. Краткая форма — удобно и запоминать, и писать, если что: Dorm, фигня делов.

Правда вот, Son Iljicha… Хотя тоже — фигня, главное, что коротко.

Некоторое время думал, перебирал варианты.

Поселок — так себе название, не отражает прямо ничего. Дербоград, вон, тоже когда-то был поселком, и что там теперь? Ага.

Колхоз… Так-то он, конечно, колхоз и есть. Или скоро будет, но не называться. Не дозрела еще местная общественная формация до такого прогресса: феодальная монархия, даже волшебно-кибернетическая, это ни разу не социализм.

Еще можно взять слово «кибуц». Можно было бы, но у нас тут каждый третий — снага: сами подумайте, какие производные пойдут от этого смешного еврейского слова. Да, и самих иудеев тут, считайте, нет — ни одного не видел после кхазада, заправлявшего памятной дракой.

Да ладно, ладно. Слово легло в размер, совсем нагло тырить у товарища Маршака я не решился, да и домов у нас тут больше одного.

Какого Маршака? А, то есть вы, все-таки, с Тверди…

Отличное заклятье — «Последний час — забудь!».

Главное, что сутки уже прошли — с тех пор, когда я колдовал по-тролльи в прошлый раз.

Шхедхашаш шенаха анеш!

Да, привет. Новенькие? Айда, покажу, где у нас что.

Вот ангар, он же — гараж… Дворец науки и техники, блин!

Видите, так и написано: Sabantuj-Saraj.

Почему с ошибками? Да лошадь рогатая его знает, почему. Вдохновение не спрашивает.

— О, привет! — на пороге нас встречает начальник транспортного цеха. Его — начальника — зовут Зая Зая, это имя такое. В натуре, имя, папа назвал. Чего он белый? Так получилось, долгая история. А, да, тот самый. Да, он. Да, в одно лицо.

— Чем занят, братан? — интересуюсь.

— Ну так, — урук кивает в глубину ангара. — Да вы входите, чего в дверях стоять!

Проходим. Справа — отмытая до блеска барбухайка, слева — колоссальных размеров самогонный аппарат. Ну, не совсем аппарат, магии всякой в его потрохах куда больше, чем науки и техники… Какая, нафиг, разница?

Не пытайтесь повторить это дома. Синька — чмо.

— Десять литров в час! — радуется белый урук. — Типа, рекорд!

Тут в аппарате что-то негромко взрывается и начинает весело гореть. Зае Зае становится не до нас, выходим в другую дверь.

Вот — мозговой центр нашего дорма. Правление, оно же — зал заседаний, там же, внутри, бухгалтерия. Где-то уже в ней прячется пьяный в дрова пшедседа. Ничего, что я по польски?

Середина дня, да, а он уже бухой. Или еще. Почему? Ну, горе у кхазада. Черного орка позавчера грохнули, сектанты, слышал? А, даже видел, по телеку?

Вот, друг его был, лучший. Теперь горюет…

Гном — его звать Зубила — бухает, дела стоят. Ладно, будем считать, отпуск.

— Товарищ босс! — так в дорме обращаются только ко мне. Даже Марика — вчера, кстати, заезжал поручкаться — его же торпеды при мне называют словом «шеф». Марик бесится, но политесы понимает и блюдет.

— Внимательно! Ээээ… А ты где? — озираюсь.

— Здесь, босс! — меня дергают за подол куртки, отчаянно похожей на халат упокойщика: такие еще носят в морге. В девичестве это и был халат, и я его не специально спер, а просто забыл переодеться…

Все решили, что так и надо, теперь этот халат — навроде моей униформы, и я таскаю его постоянно. Иначе пацаны не поймут.

Обращаю свой умудренный взор ниже. Там — гоблин. Мелкий, лысый, носатый. Комбинезон, бронежилет, топор. Боевая обезьяна Ильича, блин.

— Чего тебе, товарищ Куян? — обращаюсь к гоблу по имени. Типа, босс может себе позволить роскошь вежливости.

— Хабар, босс! — радостно сообщает гоблин. — Класть некуда!

— Какой еще, — уточняю, — хабар? Вернее, который?

— Поле перепахали! В третий раз! — гоблин делает страшное лицо, хотя куда уж дальше. — Кости!

А, это он про останки хтонических дербоградцев, заглянувших на огонек к одному там троллю…

— Так это, — говорю, — тебе к товарищу Дори. Ну, Зубиле.

Да, у нас тут все товарищи. Почему? А, так вышло. Традиция, не спрашивай, если сам еще не понял.

— Бухает! — радостно скалится гоблин.

— Кому веселимся?

— Так это… — признается. — Мне тоже налил!

А я-то думаю, чего он смелый такой…

— Тогда, — рекомендую, — к Ульфовичу. А вот, кстати, и он. Ульфыч!

На самом деле, Ульфович — это фамилия. Ударение на «о», но попробуйте объяснить это снага! И гоблинам. И оркам. И троллю. Так, стоп.

Натан Ульфович — хуман, но мечтает стать волком. В смысле, давно подался бы в зоотерики, даже фамилию, вон, сменил… Но вечно что-то мешает.

То денег не было на какой-то там взнос. Скопил.

То жена была сильно против. Развелся.

То… Теперь у него новая тема: на кого же он нас оставит?

Нужный дядька, даже очень: Ульфыч — полицейский в отставке, сейчас — по блату — начальник охраны.

— Товарищ Ульфович, — обращаюсь официально не по какой-то причине, а просто потому, что так захотелось. — Вот тут товарищ Куян ищет, куда