Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

А с месяц тому жена Весова ушла. Из-за пустяка, казалось бы. Сказала, к столичному снабженцу. Чуднo! Тому теперь женские ласки как нож острый. Супротив зубов Херцина и самая большая берцовая кость не сдюжит. Тем паче, похотливая конечность, за которую пес ухватил кобелястого снабженца, когда тот воровато выскользнул из двери дома Белицкого. По запаху отработал, умница! Посчитал, видно, что суетливый носатик уносит что-то из имущества хозяина. Ведь все, что пахнет Весом, это его достояние! И жена тоже. А на кой ляд мужику достояние, которое само раздаривает себя направо и налево — не собачьего ума дело. Рванул зубами, и ладно.

С того случая Херцина по приказу хенерала Ведмедева поместили в клетку, где пес тут же задрых на месяц, а Белицкий на тот же месяц запил, ожидая неизбежных разборок: снабженец — та еще штучка придворная…

Утром уходящего года направился прапорщик Вес Белицкий с обходом к собачьим клеткам. Голова разваливалась со вчерашнего надвое, снег противно скрипел под ногами, солнце выбивало слезу из покрасневших глаз.

Жить не хотелось совсем, подкосил служивого уход Маруси. Если б война какая шла, так напросился бы в самое пекло — геройски голову сложить. Но Хохолев поведал, что войны нынче не предвидится, и самое большое, что может сложить Вес, коли не бросит пить, так это звание прапорщика и причитающееся продуктовое довольствие.

Война, не война, а дневальному по питомнику от обязанностей не уйти. Как говорится, утренний обход не отменяется, даже если больная голова вообще забыта дома на тумбочке. Грело токмо, что через три недели день начнет прибавляться — все ж повеселей на душе станет.

Смутно припоминалась прошлая хмельная ночь и сон, с нею пришедший. Приснилось прапорщику, будто бы направился он с Херцином к трубе, а оттуда стали вылезать зеленые чертики, все шустрые и носатые, как злосчастный снабженец. Знатно погонял их Вес по белой равнине, вихри снежные кружа! Выли черти, плакали аки дети, а все едино Вес с собакою загнали их обратно в трубу. А оттуда вдруг Маруся его как закричит: «Вот и спасибо тебе, Весюшка! С ними мне не скучно будет!» На том и проснулся.

Только прапорщик свернул за угол, к клеткам с ищейками, как послышался скрип ворот, и в питомник вкатили крытые дроги противодраконовой пятнистой окраски. «Снабженец ябеду накатал, — от мгновенной догадки сердце Белицкого тревожно екнуло, — ну, теперь дознание начнется по полной!»

Тяжелая повозка на мягких колесах, шурша по утоптанному снегу, прокатилась еще чуток и замерла. Из открывшейся двери и впрямь показалась хенеральская коса с двумя вплетенными алыми лентами, заколотыми двуглавым золотым петушком. Промеж себя в питомнике военные шутили, мол, придуман сей знак во времена великой государыни, одновременно и на благо Отечества ловко крутившей головами как Государя-батюшки, так и Воеводы-дядюшки.

А тут и весь остальной хенерал Ведмедев ступил на снег питомника. Рядом с ним образовался невысокий серый человечек, пристально зыркающий по сторонам из-под меха бровей. Тайная служба! Пока Ведмедев принимал доклад полуполковника Хохолева, серый, будто знал заранее, сразу направился к клетке нумер восемь дюжин четыре. Со злорадной усмешкой проверяющий удостоверился, что в ней дрыхнет здоровенный пес непонятной породы. Пожелтевшие перья домашней птицы, выбившиеся из плетеного тюфяка, возносились горячим дыханием животного к потолку клетки и, кружась вперемешку с пушистыми снежинками, оседали на лохматом собачьем боку.

— Что за чудо в перьях?! — строго поинтересовался серый у Белицкого. — Дворняга?

— Это чудо природы зовут Херцин, — пояснил прапорщик, не моргнув глазом. — Только не дворняга он, а боевая норная собака. Да вот, тут все сказано.

Прикрученная дратвой к загородке, отделяющей клетку от остального мира, белая планка дегтевыми буквами сообщала: «Кличка — Херцин, порода — хихантский чаво-чаво, боевой вес — шесть пудов, назначение — норный штурмовик». Выходило все по военному правилу, ибо собака без предназначения в войске ни к чему.

— Похож на хряка, — с сомнением отметил гость, — только когти вместо копыт. Как черт, только толстый. А по какой статье расход оформляете?

— Ест, сколько требуется для поддержания боевой формы. Кормим как штатную собаку, из общего котла.

— Теперь понятно, отчего в докладе снабженческой службы отмечены огромные растраты! Такая бесполезная туша все нормы сожрет, — серый еле заметно скривил губки. Как и всякий проверяющий, он искал повода придраться, хотя сам-то понимал, что один неучтенный пес ну никак не объест четыре дюжины дюжин собак, содержащихся в питомнике.

— М-м, штурмовик, — недоверчиво процедил он. — И какие же боевые действия могут быть… хе-хе… в норах?! Подземные короли какие-нибудь на нас нападут, что ли?

— Это военная тайна, господин проверяющий! — не растерялся прапорщик. — Ежели хенерал Ведмедев дозволит, сообщим.

А тут и бас хенеральский за спинами послышался.

— Кто тут меня всуе?.. Об чем беседа?! — поинтересовался подошедший Ведмедев.

— Да вот, прапорщик ваш скрывает что-то касательно этой собаки, — повел серый подбородком на храпящего Херцина. — А сокрытие сведений — вопрос государственной безопасности! — он указал в небо пальцем. — Мое, стало быть, ремесло.

— Гм…э… кхе… — замялся хенерал, любуясь диковинным зверем. — Прапорщика понять можно, — он живо представил себе картиночку, как пес обесценивает снабженца, и с трудом упрятал усмешку в усы, — у Белицкого с этой собачкой личное связано, не расскажет.

— Не прелюбодеяние ли?!

Белицкий напружинился и сжал кулачищи. Серый и впрямь пальцем в самое небо попал, и от того подозрения еще обидней сделалось.

— Говорит Белицкий, твое высокоблагородие, будто тебе ведомо военное назначение сего прожорливого пса, — с подозрением поглядел снизу вверх серый на хенерала, — и будто бы где-то поблизости угроза для Росси из-под земли исходит!

Тут Ведмедев понял, что наврал Белицкий с полкороба. Надо как-то выкручиваться, а опасно! С другого боку глядеть — собака и верно знатная. Такую на развод бы, да телохранителей для государей выводить! Слава-почет на века!

Решил хенерал, пусть прапорщик сам выкручивается, а там поглядим.

— Ну, Белицкий, ответствуй, — разрешил он, — господин тайный советник имеет право.

Теперь и прапорщик озадачился: одно дело — на клетке дегтем мудреные слова царапать, а совсем другое — тайной службе лапшу в уши вправлять. Ох, и несдобровать Весу, коли серый подлог раскусит! Была не была — решил. Херцин ему все ж как брат меньшой, отступаться негоже!

Пришел тут ему на ум сон ночной…

— Лезут, господин тайный, лезут из-под земли. Окорачиваем доблестно!

Ведмедев ажно поперхнулся! Ведь про военные действия докладывать государю надобно, особливо с иномирцами ежели.

— Кто лезет? — елейно пытает тайный.

— Дак ить… — прапорщик понизил голос до шепота, — зеленые