Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

— Херцина, — подсказал Хохолев.

— Вот-вот. Был такой Херцин в древности, разбудил в месяц Стужень родовых князей на правое дело. С того времени пошла наша Россь крепчать да славиться силою. Стало быть, и в этот Стужень суждено собачке Белицкого поднять войско росское.

— И у нас Герцен разбудил декабристов, надо же… — подивился Пантелеев.

— А собачка злая? — опасливо посмотрел Анорбаев вслед убежавшему к клеткам воину.

— Собачка справная, — ответил полуполковник Хохолев. — Почитай, второй прапорщик Белицкий.

Еще постояли, постояли воины. Наконец появился посланный боец, развел руками — не могу добудиться, мол. Тогда тихонько присвистнул Белицкий, и тут же всхрапнула в испуге кляча Надья, а через миг вихрем вылетел из-за угла радостный Херцин и прямиком к Весу! Подбежал, встал на задние лапы, в лицо лизнул.

— Мам-ма, — пропищал оробевший Анорбаев.

— Это же не собака, а медведь! — воскликнул Пантелеев, схватившись за оружие. — Медведей мы не… того. Боязно!

— Так вот что за зверя вы скрывали под видом собаки, — заключил проверяющий, не особо воодушевляясь. Видать, понял, что по навету судить собирался. К тому ж, дело посурьезней растрат образовалось.

— Чуднo! — пробасил хенерал Ведмедев, отмахнувшись рукой от обвинителя. — А я читаю в родовой книге берестяной, что пошел наш род от какого-то ведмедя, а в толк не возьму, что бы это значило. Теперь своего прародителя узрел, от как! Стало быть, у вас там, в трубе, мои предки живут…

— Не в трубе, а за трубой, — уточнил Пантелеев и повел рукой, будто дорогу над Мошковолжей проложил. — За ней. Встречаются. Ну что ж, в путь, товарищи?

В путь, не в путь, а побеседовать пришлось: уж больно скоро слаживалось дело, подозрительно! Помучались, пока поняли странные слова, мелкими воинами произносимые.

Рассказали пришлые человечки, что трубу ту проложили, еще когда русло для Мошковолжи копали — по тайному приказу Товар Ища Бери-и, знатного, по имени судя, купца. В трубе еще несколько дюжин воев притаилось, ждут возвращения Пантелеева и его указаний. Старшим у них остался политрук Жбанов, да не гораздый на литры вести счет выпитому, как подумалось Белицкому сначала, а наоборот, тверезник.

Войска росские да херманские — несметные, даже счесть невозможно! Хермань, которой правит какой-то хитрый Хитлер, обманом напала на Россь, Советским Союзом называемую оттого, что правят государством все сразу и посоветовавшись. «Неужто и стряпухи тоже?» — подивился Белицкий, вспомнив, как ловко Маруся хранила мясную тайну да крутила мужней головой. Оказалось, да. Однако есть в той Росси товарищ Сталин с Партией, которые вдвоем приглядывают, чтоб стряпухи правили как дoлжно. «То есть лодырничают?» — уточнил серый. «Еще как работают! И по ночам даже», — не внес ясности ответ Пантелеева.

Красная армия оказалась войском, но не красой блещущим, а штыками. Красный — это такой кумачовый оказался цвет. И рубиновый, и агатовый, и алый — все цвета схожие, красоту дающие. Ведмедев тут показал свою двойную алую ленту в косе — красно ли? «Так точно, товарищ генерал!» — ответили пришлые.

Товар искать, оказывается, совсем даже не предлагалось, а обращение «товарищ» — это вроде как к человеку, с которым имеешь общее — товар ли, думы ли. «А жены тоже общие?» — вновь спросил о наболевшем Белицкий. «Нет, — рассмеялся Пантелеев, — это заблуждение, уже изжитое. Жен положено по одной иметь». Куда положено и сколько их всего бывает у воина — переспрашивать постеснялись.

Тут солнце к вечеру склонилось, в дорогу засобирались воины.

Бывшие лазутчики вытащили из закромов своих тканых одежд нахлобучки наголовные. На оных спереду держались пятиконечные камушки цвета запекшейся крови с серпом да молотком. Видать, и такое оружие у пришлых имелось.

Надели нахлобучки, приложили свои ладони пальцами к виску. Хенерал, а за ним и остальные служивые додумались как-то, что это не знак усеченного ума, как принято для смеху показывать на Росси дуракам, а воинское приветствие. В ответ перекинули они из-за спины наперед свои косы с двуглавыми золотыми петушками и по разу стукнули кулаком в гулкую грудь.

— В путь, — сказал Пантелеев.

— И я с вами, — почесав шерстистый серый бок, молвил со скрытой хитринкой тайный советник, — засиделся в теремах государевых. Заодно посмотрю насчет угрозы неведомой — нет ли ее в той трубе?..

Первыми полезли разведчики. Пришлось немного разгрести лаз, который день ото дня все уменьшался — труба уходила обратно в землю. Пантелеев сказал, что канал имени Москвы, прорытый как раз в том месте, где в мире Белицкого текла Мошковолжа, наполнен теперь водой не шибко, чуть выше человеческого роста. Оттого, видать, труба стала уходить обратно в землю. В любое время может скрыться совсем, и из нее уж никто не выберется.

Пантелеев достал еще одну странную угловатую штуковину, называемую фонариком. Она давала слабый желтый свет, в котором Пантелеев находил дорогу впереди. За ним полз Анорбаев, трясясь и подвывая. Поразмыслив над его пугливостью, следом за ним Вес пустил не Херцина, а тайного советника. Сам пес, памятуя недоброе, видно, прошлое, рыкнул в трубу — не то для острастки, не то с испугу — и лезть не заохотился. Но Вес урезонил его, мол, надо Херцин, надо, и тот юркнул в темное круглое чрево.

Шествие замыкал Белицкий. Хотя, какое ж это шествие, когда ползком на брюхе?! Поползновение, да и только.

Вскоре достигли основного отряда во главе с политруком и приказали всем ползти дальше в трубу. Еле раздались бойцы, чтобы пропихнуть вперед Пантелеева, который занял место во главе и повел отряд за собой. Как вскоре оказалось, к отвалам драконоводства.

Как только труба пошла вверх и запах стал нестерпимым, маленьким воинам было велено надеть свои зеленые кожи, сиречь противогазы. А еще через некоторое время Херцин забеспокоился, зарычал и… пропал. Вес ощупал место, где только что был пес, и нашел, что труба как бы расходится под потолком, и там есть еще пространство. Мысленно поднатужившись, он увидел нутряным чутьем еще одну трубу, примыкающую к этой и уходящую в обе стороны. Вот откуда провалились к нам незадачливые маленькие воины, догадался он!

— Эй, вои! — крикнул Белиций. — А ну, по одному ползи сюда задом!

Тайный советник, поскольку был ближним, подозрительно принюхался к воздуху наверху.

— Ох, не росским духом оттуда тянет, — проговорил он, ныряя в новое пространство.

— Можно подумать, драконье дерьмо пахнет по-росски, — пробормотал Белицкий, подсаживая в дырку политрука. Тот оказался не робкого десятка и принял помощь страшного и волосатого Белицкого без особого