Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

на небольшом, пара десятков верст, участке дороги между Приречьем и Заводском. Такого естественным, нормальным порядком не бывает. Вот потому-то компания и отправила сюда лучшего «безопасника»: разобраться, выявить и пресечь. Крайне желательно с взысканием понесенного ущерба с виновных. Это кроме их обязательной посадки на максимально возможные сроки.

— А, — кивнул Царьков, — подозреваешь, мошенники работают. Но какая в этом выгода? Ну, ясно, когда угон. И машину втихую продал, и выплатой второй раз ее цену получил. А тут? Сломал, отремонтировал — паритет!

— Не паритет, — вздохнул Сомов, гадая, то ли капитан правда не понимает, то ли играет в дурачка. — Выплата по иномаркам у нас идет по текущему курсу валюты. И оценке работ авторизированным сервисом. А ушлые ребятки ремонт, скажем, у дяди Пети в соседнем гараже за бутылку делают. Если делают вообще. А потом опять к нам. Вон, этот уже четвертый раз. Совсем не только совесть, но уже и страх потерял.

— Кто это? — капитан перегнулся через стол, взял документы, хмыкнул. — А, Михалыч! Ему говорят: «Да не езди ты там! Машину пожалей!» А он: «А что я буду кругаля делать, время терять. Страховщики все равно заплатят, не обеднеют».

— Знаете его? — насторожился Виктор.

— А то, — с некой гордостью выдал Царьков. — Конечно, я тут почти всех знаю. Район-то маленький. Но только вы ошибаетесь. Никакого криминала тут нет. Тут другое!

— А что? — настало время «закидывать удочку». — Если поможете, да хоть бы просто подскажете, мы вас не обидим.

— То есть? — на этот раз насторожился полицейский. — Об чем вы это… На что намекаете?

Началась самая деликатная часть разговора. А может, и вербовки. Тут уж как сложится.

— Ну, у страховщиков есть так называемый РПМ, он же резерв предупредительных мероприятий, — начал с самой безопасной части искуситель. — За счет него мы финансируем все то, что повышает эффективность пожарных, медиков, полиции. То есть снижает наши выплаты. К примеру, мы можем купить и передать вашему райотделу новую оргтехнику, мебель и даже автомобиль. Все это абсолютно официально и законно.

— Машина — это, конечно, неплохо, — согласился хозяин кабинета. — А то все уазики на ходу рассыпаются. Да и мебель…

Скривившись, глянул на развалюху-стол, за которым сидели, крашенные ядовито-зеленой краской стеллажи с документами, древний, еще сталинских времен, сейф в углу. Показалось Виктору, что надеялся капитан на нечто другое, потому почти шепотом выдохнул:

— Ну, и просто деньгами можем кому-нибудь помочь, если надо. Наличными. Причем и в валюте. Такие возможности у нас имеются. Но это, сами понимаете, неофициально и конфиденциально. — Быстро добавил, сторожась возможно ведущейся втихую магнитофонной записи: — И, понятно, не сотруднику или иному обличенному властью должностному лицу, а…

При этом отрицательно мотнул головой, показывая, что все можно решить любым способом, если будет такое желание.

— И такое бы неплохо, — неожиданно согласился Царьков. Выдвинул ящик стола, явственно запахло нашатырем и чем-то для сердечников. — Ладно, давайте так: вечером просто поужинаем в местном кабаке. Том, что в гостинице, и я вам все честно расскажу. А как дальше быть, сами решайте. И счет, понятно, за вами. Представительские, или как такое у коммерсов называется…

На том и согласились.

…В ресторан блюститель порядка несколько неожиданно заявился с женой.

— Ирина, — представил он полненькую брюнетку лет сорока, а может, моложе или даже старше — из редко встречающихся фемин такого сорта, что в одной поре и виде от двадцати и чуть ли не до полтинника, и пояснил: — Она у нас как эксперт пройдет. По этим самым вопросам. Ну, и мне спокойнее — убедиться, что я не просто пьянствовать или там по бабам умелся, а с солидным человеком по серьезному делу общаюсь.

Ну, не Виктору возражать. Если бы всем отделом заявились, тогда да, можно возмутиться. А счет на двоих или на троих — тут разница в сумме непринципиальная.

Кормили в местной харчевне, в общем, неплохо. Расположились в отдельном кабинетике, взяли бутылочку, судя по этикетке, армянского коньяка, пригубили, перейдя естественным образом на «ты». Салатики, нарезки, горячее. Страховщик с детальным — по теме — разговором не спешил, дабы не спугнуть клиента. Как размягчится алкоголем да сытными заедками, сам начнет.

Царьков и начал.

— Вот, — слегка рыгнул, виновато покосился на поморщившуюся супругу, — Виктор, вот давай, как, может, тебе покажется, немного издалека начнем. Вот какая у нас тут главная река?

— Нева, — подыграл Сомов.

— То у вас, в Питере. А у нас?

— Волхов, видимо?

— Ага. А с чем это название у тебя ассоциируется?

— Ну, волх…вы, наверное?

— Правильно. А знаешь почему? Потому они тут и кучковались. Главное место. И славянских волхвов, и местных нойдов.

— Ну, допустим, — клиент пока вел беседу не о том, но, что радовало, уже очевидно разговорился. — А нойды — это что за звери?

— Не звери, — показалось, что полицейский даже обиделся. — Это кудесники местных племен. Чуди, веси, карел. Разница с волхвами в том, что те получали магию сверху, от богов. Велес там, Даждьбог. А эти — снизу, от умерших предков и от природы. Как шаманы. Такие дела. Но потребителям, как говорится, оно без разницы.

— Совсем издалека заходишь, — развеселился Виктор. — А мои дела тут каким боком?

— Так вот, слушай. Пока волхвы да нойды были в силе, они берегли Новгородчину. От самодурства киевских, владимирских и прочих князей и от чужаков — норманов, данов, литвы, орды. Никто из них не доходил до Ильменя с захватом. А потом православие потихоньку отвратило народ от старых вер, подточило эти корни. И пал тогда Великий Новгород. А кудесники, спасаясь, иные имена взяли, крестики стали носить, замаскировались кто как мог. Только под оболочкой суть у них та же осталась. Мистическая там. Магическая.

«Пустышку тяну, — понял Сомов. — Балабол какой-то. Ну ладно, хоть доложу, что личные приязненные связи с главментом таки установлены — все же попьянствовали вместе. А дальше без него придется копать…»

— Так вот, слушай, — капитан зацепил вилкой соленый груздь, кинул в рот, не жуя проглотил. — Жил тут до войны, той самой, один дед. Лесник. Как раз из замаскировавшихся кудесников…

Ирина Царькова неожиданно наклонилась к столу, снизу заглянула в лицо Виктора. Глаза ее — болотные, блестящие — расширились. Теплым и тяжелым накатило изнутри, набатом ударило в голову, затуманило зрение и сознание. Расплылись, исчезли стены, циферблат часов на них, смазались в пятно фигура женщины, ее лик. Сомов уже ничего кроме двух зеленых омутов — очей с редкими игольчатыми искрами, не видел.

— Опоили, что ли? Зачем? — успел подумать, проваливаясь в озера изумрудной радужки — колодцы бездонных зрачков…