Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

«Глицин-ультра», – подумал я.

— Что, простите?

Да твою же мать.

— Прошу прощения, что перебил, я сейчас нахожусь под воздействием препарата. Я не стану скрывать, что являюсь автором этого проекта, но я назвал его не «лед», а «глицин-ультра». На мой вкус, это точнее описывает суть и целевое назначение препарата.

— Хм. Англицизмы… – скривился Евграф Антуанович, – Но суть препарата, действительно, передает вполне точно. В таком случае, юноша, хочу послушать ваши доводы.

— Что ж, тогда начну с самого начала.

И я честно изложил все: что казна клуба пустует, что сам хочу тратить меньше сил на учебу и при этом учиться не хуже, если не лучше, что решил совместить эти два благородных порыва, также изложил то, кто участвовал в эксперименте, при этом отдельно указав, что Антон почти не принимал участия, а был своеобразно ответственен за наше здоровье, а Борис и Анна не принимали участия вовсе. Речь была идеально выверена, так как я был под глицином-ультра. Отдельно уточню: расставив акцентуации и манипулируя речевыми оборотами, я не выставил Борю и Анну за борт, а лишь указал, что в нашей авантюре они участия не принимали, а Антона вообще стоит считать пострадавшим, а я вообще главный идеолог, вдохновитель и варщик. Чем, к слову, заработал странные взгляды Анны и Лидии.

— Что ж, Ломоносов, вашу точку зрения я услышал. Есть у кого что добавить?

— Да, – тихо сказала Лидия, – Я принимала самое деятельное участие в разработке рецептуры и процессе приготовления.

— Что ж, это многое объясняет, – покивал Евграф Антуанович, – В таком случае, у меня есть для вас несколько новостей.

Так, четко контролируем рот. Четко, я сказал. Так вот, что же там? Отчисление? Привод в полицию? Проблемы с аристократическими сынками и дочурками?

— Во-первых, товарищи студенты, вам всем объявляется выговор за нелегитимное распространение самостоятельно приготовленных препаратов. Во-вторых, вам, Сибелист, и авансом вам, Ломоносов, семерки в первый зачет по фармакологической алхимии. Похвально видеть такое рвение, такие достаточно глубокие познания в моей сфере деятельности. Вам недоставало только нескольких редких ингредиентов до удовлетворительной рецептуры, а также длительности сроков испытания на добровольцах. Вы же проводили испытания на добровольцах, я правильно понял?

— Да, Евграф Антуанович, – подал голос Бомелий.

— И кто был добровольцем?

— Все они по очереди, тащемта. А я мониторировал их биохимию, – просипел Антон, который отчего-то был ни жив, ни мертв, чем очень даже оправдывал свою фамилию.

— Тоже похвально. Такое товарищество заслуживает отдельного упоминания в моем отчете для Павла Ивановича, – услышав имя ректора, все присутствующие икнули, – Все остальные присутствующие получают по моему предмету пятерки на первый срез, также авансом для некоторых. Кроме, разумеется, студентов Бомелия и Монеткина. Все же такой дисциплины у вас нет. Однако, вы все равно получите по пять дополнительных баллов на счет, чтобы подчеркнуть для вас важность сотрудничества. Разумеется, коллеги-алхимики, если вы пожелаете улучшить результат, всегда готов протестировать ваши знания.

— Давайте ближе к делу, Евграф Антуаныч, – прокряхтел толстяк.

— Совершенно верно, Петр Павлович. Тем не менее, господа студенты, отныне вам запрещен подобный метод распространения экспериментальных препаратов, и в следующий раз, если таковой случится, вы ответите по всей строгости устава.

— Меня просто интересует, – откашлялся представитель гильдии, – Почему вы решили сбывать ваш препарат подпольно? У вас в университете же действует вполне легальная система покупки препаратов.

Я шокированно уставился на Бомелия. Тот пожал плечами. Я перевел взгляд на Лидию.

— А ты и не спрашивал. Две студенческие аптеки, одна у нас на цоколе, другая тут, в Корпусе.

— Так что, дамы и господа, от вас никто не требует прекращать продажи совсем. Естественно, если у вас найдутся покупатели на столь… сомнительно зарекомендовавший себя товар.

— Но ведь всегда есть «но», верно понимаю вас, Петр Павлович?

— Совершенно верно, Марк Петрович, – опасно. Этот (контролируем рот) хрен даже выяснил мое отчество, значит, мне уже отведено место в его грязных интрижках, – Понимаете ли, продажа препаратов в аптеку может осуществляться лишь по специальной студенческой лицензии. Такие лицензии имеют клубы ритуалистики, фармакологической алхимии и Великого Делания. Вашему клубу, к сожалению, не приходится рассчитывать на такую, ввиду специфики, естественно. Однако, у нас есть личные лицензии. Скажите, у вас есть желание продавать ваш «глицин-ультра» дальше?

— Не исключаю такой возможности, – осторожно ответил я, – Естественно, в рамках устава.

— Конечно-конечно. Тогда, если вы позволите, – откуда-то в руках Петра Павловича возникла черная папка, откуда он достал кипу листов на скрепке. Готов поклясться, что у него не было ни портфеля, ни дипломата с собой, – В таком случае, предлагаю вам ознакомиться с лицензионным договором.

Я шагнул к нему и принял договор. По весу там было страниц сорок, никак не меньше. Под молчание все присутствующих я углубился в чтение. Благо благодаря препарату читал я очень быстро и вдумчиво, последнее – на девяносто процентов от максимума. Оставшимися десятью я как мог контролировал свой рот.

Прочитал договор я за десять минут, в течение которых Анна успела предложить гостям кофе из артефактной кофемашины и даже сумела приятно их удивить. Потом я еще раз пробежался по основным моментам, вызвавшим у меня шок, неверие, негодование и восхищение совершенно бульдожьей хваткой гильдии, после чего посмотрел на Петра Павловича…

Пившего кофе из моей кружки! Со смешным рыжим котенком!

— Прошу прощения, Марк Петрович, – нисколько не смутился моей потере самоконтроля гильдиец, – К сожалению, я не принес с собой своей. Что вы решили?

— Я правильно понял, – начал я, – Что лицензия подразумевает, что семьдесят процентов с каждой пилюли идут в карман гильдии, еще два процента в пользу профсоюза, что после пяти лет продажи интеллектуальная собственность отчуждается в пользу гильдии, а также есть четыре вида штрафов по неустойкам и план-квота сдачи препарата?

— А также запрет на дарение препарата. Кроме того, что с лицензией, что без, на столь сильнодействующий препарат будет действовать запрет на изготовление для личных нужд. Вы, все же, клуб артефакторики, и к изготовлению фармакологических препаратов не можете иметь отношения.

— Хочу заметить, что артефакторика может все, – мрачно отозвался я словами, которые повторю в свое время