Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

Я вспомнил, что у Штази была одна операция, называлась «Ромео». Они проводили вербовку секретарш влиятельных западных чиновников с помощью красивых мужиков. Те заводили любовь-морковь, и страстно влюблённые девушки передавали все документы восточным немцам. Я знаю немецкий, английский, внешностью и голосом не обделён, и, возможно, Эльза увидела во мне подобного кандидата.

Но от этой мысли стало так мерзко и противно на душе, что даже затошнило. Никогда на подобное свинство я не соглашусь. А это значит все усилия Эльзы пойдут прахом. Вбухать столько денег на показ какого-то школьного спектакля и получить отказ от меня — немыслимый провал. Конечно, после этого, я стану «невыездным», поехать за границу не смогу больше никогда.

Видно, размышляя над этим, я задремал, и только резкий толчок в бок вернул меня в реальность. На полке сидел Брутцер, натягивая свитер:

— Через полчаса прибываем в Берлин.

Я тяжело вздохнул, бросил взгляд на часы: время подбиралось к 11 вечера. И тоже начал собираться.

— Ты что такой хмурый? — спросил мой сосед. — Не рад, что мы наконец приехали? Тяжко все-таки в поезде сутки трястись. Самолёт лучше. Кстати, часы перевёл?

— Зачем?

— Здесь европейское время. На час меньше, чем у нас. Сейчас полдесятого.

Я усмехнулся и, присев на полку, начал переводить часы назад.

— Ну всё, пойду ребят будить.

Я прошёлся по коридору, начал стучать в двери купе, почти все уже готовились к выходу. Только в купе с Ксенией и Светой Журавлёвой, которая у нас играла Селию Пичем, девочки проснулись, лишь после моего стука.

— Ксения, Света, через полчаса прибываем в Берлин. Собирайтесь. Ксения, тебе помочь чемоданы вытащить?

— Ничего страшного, Олег Николаевич, — мило улыбнулась девушка. — Мальчики помогут.

Ксения заспанная, с опухшим личиком выглядела просто прелестной. Это удивляло меня, как она умудряется в любой ситуации оставаться такой же привлекательной и ей совершенно не нужны никакие ухищрения. Не мудрено, что в неё все влюбляются. И я понимал, что стоит Ксении свистнуть, как к ней слетятся все парни нашей группы и помогут ей дотащить эти чемоданы, которые нёс Воронин.

Я вернулся в коридор, постоял у окна, наблюдая, как поезд катится по пригороду Берлина. Аккуратные домики, в окнах которых горел свет, сменились на невысокие пятиэтажные дома, а те на обычные панельные многоэтажки, так похожие на наши в спальных районах, только десятиэтажные.

Наконец, поезд вкатился под арочную крышу вокзала из стекла и металла, которые поддерживали металлические стропила. Проводник открыл дверь, выставил трап. И я, подхватив свой чемодан, вышел на перрон. И на меня накатила симфония запахов вокзала: металла рельс, креозота, машинного масла и гари.

Я похвалил себя мысленно за дальновидность: мы уезжали из Москвы, где приличный морозец кусал за щеки и нос, а здесь разливалось почти весеннее тепло. Большой вокзальный термометр показывал +10 градусов. Я надел зимнюю куртку на подкладке, которую отстегнул в поезде перед приездом и чувствовал себя прекрасно. Чего нельзя было сказать о ребятах, что сгрудились вокруг меня. Аркаша Горбунов мучился в афганской дублёнке, которую он уже расстегнул, и судя по покрытому бисеринками покрасневшему лицу, уже спарился. Ксения щеголяла в приталенной ярко-бордовой «аляске» с белой опушкой, что ей очень шло, но явно заставляло страдать, хотя вида она старалась не подавать. Остальные были, кто в пальто, кто в толстых зимних куртках с меховым воротником. Это опять моя недоработка — ведь знал, что в Берлине может быть очень тепло, не предупредил, не объяснил. А с другой стороны, откуда мне об этом знать? Только из своего опыта из будущего, когда я не раз ездил в Германию. Но разве я мог опираться на мои впечатления?

— Чувствуешь, как пахнет воздух свободы? — рядом со мной с грохотом поставил свои здоровенные чемоданы Брутцер.

— Свободы? С ними? — я кивнул в сторону наших чекистов, которые тоже спустились на перрон с фибровыми чемоданами, и снизив голос, добавил: — Небось уже доносы накатали на нас.

Брутцер чуть наклонив голову, криво ухмыльнулся.

Почему-то это место напомнило мне сцену из киносериала «Щит и меч», где Вайс прибывает вместе с остальными немцами на территорию, уже захваченную Германией. И здесь начинает свой путь разведчика. На мгновение показалось, что к нашей толпе, вышагивая по перрону, подойдёт нацистский офицер, и гаркнет: «Добро пожаловать на родину!»

На путь рядом мягко прикатила электричка. Совершенно не похожая на наши — параллелепипед с плоской белой крышей, средняя часть выкрашена в темно-жёлтый цвет, низ — красный. И выглядела она игрушечной, не то, что наши массивные внушительного вида советские электропоезда, о которых я слышал байку, что основание для них делалось всегда таким, чтобы могло выдержало массу танка в случае войны.

К вагонам электрички потянулись пассажиры, двери автоматически не разошлись, людям приходилось самим раскрывать их, как в наших старых электропоездах. И опять же всплыла картинка из серии «Щит и меч», когда Иоганн Вайс, раскрывает двери, чтобы выйти на платформу, ещё не до конца остановившегося поезда.

Я заметил, что люди здесь одеты гораздо более пестро и разнообразно, чем у нас. Белые, жёлтые, красные куртки, элегантные приталенные разноцветные пальто на женщинах.

— Олег Николаевич! — услышал я знакомый женский голос, заставивший подскочить в груди сердце аж до горла.

Сквозь толпу пассажиров пробиралась Эльза в нежно-голубой, под цвет её глаз, куртке из обливной кожи, с пушистой белой опушкой из искусственного меха. И у меня тут же вылетели из головы все мрачные мысли, которые мучили меня. Когда она подошла, с улыбкой подала мне руку, сняв перчатку, которую я не удержался, чтобы прикоснуться губами.

— Извините, что опоздала. Вот, сейчас грузчики отнесут все ваши вещи, чтобы доставить в театр. А эти до гостиницы. Идёмте. Ваш ждёт автобус.

За спиной Эльзы я увидел несколько крепких мужчин в одинаковых тёмных куртках и штанах, которым она жестом показала на вагон, где их ожидал проводник с ключом. Дверь отъехала, и грузчики начали аккуратно вынимать коробки и складывать на тележки рядом. Мне хотелось проверить, всё ли на месте, но я постеснялся выразить недоверие.

Через широкое с высокими потолками фойе вокзала мы вышли на площадь, где нас ждал туристический автобус, в чьих очертаниях несмотря на модификации угадывался все тот