Таксист из Forbes - Ник Тарасов

Я докинул в корзину пару футболок и набор боксеров — черт возьми, свежее белье дает +10 к уверенности в себе, даже если его никто не видит. Еще полторы тысячи.

Итого: десять тысяч рублей.

Я стоял на кассе, прикладывая телефон к терминалу, и чувствовал странное, давно забытое волнение.

Пакет в руке приятно оттягивал запястье.

Выходя из торгового центра на морозный воздух, я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Искренне, по-настоящему.

Это было странно. Я покупал яхты. Я подписывал чеки на суммы с шестью нулями за антиквариат. Я заказывал костюмы на Сэвил Роу, где только снятие мерок занимало три часа под бокал виски восемнадцатилетней выдержки. Но все это со временем превратилось в рутину. В галочки в списке. «Купил. Соответствует статусу».

А сейчас, сжимая пластиковые ручки пакета с дешевыми шмотками, я чувствовал тот самый забытый вкус. Вкус первой серьезной покупки.

Это было похоже на те далекие времена, начало нулевых. Мне двадцать два. Студенчество. Первая серьезная шабашка — разгрузка вагонов или настройка сетки в компьютерном клубе. И вот ты идешь на черкизон и покупаешь себе кожаную куртку — турецкую, вонючую, но КОЖАНУЮ! И чувствуешь себя королем мира.

Каждая вещь тогда была событием. Каждая покупка была трофеем, добытым в бою.

Сейчас я снова был тем голодным парнем.

Я потратил деньги не просто так. Я не спустил их на ветер. Я инвестировал в свой комфорт и в себя. Я закрыл базовую потребность, и мозг щедро плеснул в кровь дофамина. Это был кайф выживания. Кайф маленькой победы над энтропией и нищетой. Я снова управлял материей, пусть пока и в масштабах гардероба таксиста.

Десять тысяч рублей. Смешная сумма. Но эмоций она дала больше, чем покупка последнего «Бентли». Потому что «Бентли» был просто еще одной машиной в гараже, а эти джинсы и флиска были шагом от пропасти.

Я забросил пакеты на заднее сиденье и уже собрался садиться за руль, когда взгляд зацепился указатель. Ул. Советская. Значит, где-то здесь…

Точно. Барбершоп.

Я провел рукой по своей заросшей шевелюре.

— Гулять так гулять, — решил я.

Меня усадили в кресло почти сразу. Мастер — крепкий парень с окладистой бородой и татуировками на предплечьях — не задавал лишних вопросов.

— Как стрижем?

— Убери бомжа, — коротко бросил я. — Оставь человека.

Он хмыкнул, кивнул и включил машинку.

Я закрыл глаза. Вибрация инструмента у виска успокаивала. Я чувствовал, как вместе с падающими на накидку прядями уходит часть груза, который давил на плечи последние дни.

Через тридцать минут я посмотрел в зеркало.

Оттуда на меня глядел, конечно, не Ален Делон, но уже и не спившийся сантехник. Аккуратная стрижка, облагороженная щетина, ясный взгляд. Внешность Гены приобрела какую-то брутальную завершенность. Из «изношенных тормозных колодок» он превратился в «видавшего виды».

Я подошел к стойке администратора, мысленно готовясь расстаться еще с парой тысяч. В Москве мой стилист, манерный Жан-Люк, брал за стрижку семьсот долларов и еще смотрел так, будто делал одолжение.

— С вас пятьсот рублей, — буднично произнес администратор.

Я замер с картой в руке.

— Сколько?

— Пятьсот.

Я оплатил, стараясь не выдать своего ошеломления.

Пятьсот рублей. Шесть долларов.

Я вышел на улицу. Качество стрижки было безупречным. Жан-Люк со своими золотыми ножницами и бокалом шампанского нервно курил бы в сторонке, глядя на работу этого бородатого серпуховского мастера.

Мир продолжал удивлять. Оказывается, качество жизни не всегда измеряется чеками с безумными нулями. Иногда оно стоит пятьсот рублей и немного уважения к себе.

Я сел в машину, поправил зеркало и подмигнул новому Гене.

— Ну что, красавчик. Теперь и повоевать не стыдно.

* * *

Прогулка с Бароном стала для меня чем-то вроде диализа.

В медицинской карте Геннадия Петрова не значились проблемы с почками, но моя новая ментальная система работала именно так: за день я накапливал токсины чужих жизней, а вечером этот рыжий лабрадор выводил их из моего организма.

Мы шли по пустырю за гаражами.

— Гуляй, брат, — я отстегнул карабин.

Пёс рванул вперед, взрывая сугроб, как торпеда.

Тишина.

В радиусе (уже!) десяти метров от собаки мой «интерфейс» глох. Словно кто-то накрывал антенну свинцовым куполом. Никаких чужих страхов, никакой липкой зависти или зудящего раздражения. Только чистый эфир.

Я стоял, сунув руки в карманы куртки, и смотрел, как Барон носится кругами.

В прошлой жизни у меня были психотерапевты. Женщина с дипломом из Вены, которая брала пятьсот евро в час, чтобы слушать про мои детские травмы. Был личный коуч по медитации, заставлявший меня дышать маткой (шучу, животом) в позе лотоса. Все это было дорогой шелухой.

Настоящий дзен выглядел иначе: тридцать килограммов живой радости, виляющий хвост и мокрый нос, тычущийся тебе в ладонь.

— Ты мой якорь, — сказал я тихо, когда пес, набегавшись, подбежал ко мне и с шумом выдохнул пар. — Ты в курсе? Ты не собака, ты глушилка РЭБ.

Барон гавкнул. Ему было плевать на высокие материи.

Я почесал его за ухом. Этот тактильный контакт заземлял лучше любого электрического контура. Когда я касался собаки, я чувствовал только собаку. Простую и понятную. А еще преданную. Без двойного дна. Без камня за пазухой.

Домой мы вернулись через час. Я чувствовал себя так, словно принял контрастный душ и выспался впервые за неделю. Голова была ясной, а мысли четкими.

Самое время заняться технической стороной вопроса.

На кухне жужжал старенький холодильник «Индезит», пытаясь изобразить взлет бомбардировщика. Я заварил чай и сел за стол.

Перед мной лежал ноутбук Гены и маленькая флешка Kingston. Тот самый «страховой полис», который я выкрал из собственной квартиры.

Взвешивая все «за» и «против» использовать ли этот ноут или искать новый… победила рациональность. Выключив вай-фай, блютуз и мысленно перекрестившись, я вставил накопитель в USB-порт. Система пискнула, опознавая устройство.

На экране появилось окно.

«Введите пароль для доступа к зашифрованному тому».

Курсор ритмично мигал.

— Ну, поехали. Что я там поставил на вход? Эта информация просто вылетела у меня из головы.

Первая попытка. Zina1949. Имя и год рождения бабушки.

«Неверный пароль». Окно дернулось и мигнуло красным.

Ладно. Слишком просто. Три года назад я уже был параноиком, но еще не маразматиком. Я бы не поставил такой очевидный ключ на архив, способный похоронить моего напарника.

Straxovka2023.

«Неверный пароль».

KasparyanRat (КрысаКаспарян).

«Неверный пароль».

Я откинулся на спинку скрипучего стула. Потер переносицу.

Проблема была не в том, что я забыл.