Капитан под залог - Майя Хоук

Я делаю вдох.

Занавес начинает открываться.

Свет бьёт в лицо — яркий, горячий, торжественный.

И я выхожу.

Глава 11. Пара ласковых

Свет прожекторов бьёт прямо в глаза, и первые несколько секунд я не вижу ничего, кроме белой пелены.

— Добрый вечер, — произношу я в микрофон, и мой голос звучит чужим. Слишком высоким. Слишком неуверенным. — Меня зовут Элира Сторм... — Я запинаюсь. Почему-то именно сейчас, когда это важнее всего, мне кажется, что я не помню, как меня зовут. — То есть я хотела сказать...

В зале — лёгкий шелест. Кто-то переглядывается. Кто-то вежливо улыбается.

Я открываю рот, и в этот момент вижу его.

Рейвен стоит у дальней стены, скрестив руки на груди, в тёмном пиджаке поверх водолазки, и смотрит на меня. Не так, как смотрят из вежливости. Не так, как смотрят, когда хотят, чтобы всё поскорее закончилось.

Он смотрит так, будто я — единственное, на что стоит смотреть в этом зале.

Кулаки сжимаются сами собой.

Ты не предупредил меня о Кейлане. Ты знал — и промолчал. Я стояла там и не имела ни малейшего понятия, что...

Но злость, которую я так тщательно копила последние несколько часов, вдруг начинает давать трещины. Потому что Рейвен не отводит взгляд. И в этом взгляде нет ни снисхождения, ни привычной холодной расчётливости — ничего, что я привыкла в нём искать.

Только восхищение.

Настоящее. Без примеси.

Никто никогда так на меня не смотрел. Ни отец, когда я впервые показала ему свои эскизы. Ни критики, которые пели дифирамбы коллекции на прошлогодней выставке. Никто.

Я выдыхаю.

— Меня зовут Элира Сторм-Вейд, — говорю я уже иначе. Ровно. — И я рада приветствовать вас на закрытом показе коллекции, которую мы назвали «Вне орбиты». — Я позволяю себе паузу. Маленькую. — Эта коллекция о том, что происходит с человеком, когда он теряет почву под ногами. Когда привычные законы перестают работать — и обнаруживается, что без гравитации движение становится совсем другим. Более... настоящим.

В зале тихо.

Я не смотрю на Рейвена. Я больше не смотрю ни на кого конкретно — просто говорю в пространство — и слова идут сами, будто я знала их всегда и просто забыла, что знаю.

— Надеюсь, сегодня вечером хотя бы один из вас почувствует то же самое.

Я отступаю от микрофона.

Аплодисменты начинаются не сразу — и оттого они выглядят настоящими.

За кулисами я прижимаюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза. Сердце всё ещё колотится, но уже не в горле, а там, где ему и положено. Сквозь плотную ткань занавеса слышно, как объявляют первый выход, как начинает негромко играть музыка — та самая, что мы выбирали с Мирой три раза переделывая плейлист.

Я осторожно отодвигаю угол занавеса.

Модели движутся по подиуму легко, почти невесомо — именно так, как я и просила. Ткань ведёт себя так, как и должна: живёт, дышит, ловит свет. Зал следит.

Я роняю занавес.

— Отличное начало! — Мира возникает рядом бесшумно, как всегда.

Я оборачиваюсь и криво усмехаюсь.

— Шутишь? Я худший оратор из всех, кого только знаю.

Она опускает взгляд, хмыкает.

— Ну, знаешь, это было не так плохо, как во время нашего знакомства.

Я вспоминаю. Её ателье, запах ткани и мела, и себя — бледную, не способную связать двух слов. В конце концов я просто молча сунула ей рисунок. Она смотрела на него долго, потом посмотрела на меня — и сказала:с вами интересно работать.

— Если бы мой отец только знал, — бормочу я.

— То наверняка гордился бы тобой, — улыбается Мира и переводит взгляд на планшет. — Потому что ты рискуешь приумножить его состояние. У нас уже несколько заказов, а мероприятие едва началось.

Она берёт меня за руки и выдыхает:

— Ты гений!

Я слабо улыбаюсь — и тут же вспоминаю взгляд от дальней стены.

Вырываю руки.

— Нет. Не я. — Мира смотрит с недоумением. — Один загадочный мужчина, который сумел сегодня всех одурачить. Кстати — где Рейвен Блэкторн?

— Капитан? — Мира высоко приподнимает брови. — Мне он не отчитывается.

— Мне тоже, — рычу я, уже поднимая коммуникатор. — Но мне очень нужно сказать ему пару ласковых.

Я открываю интерфейс голосовых сообщений.

— Я должна поговорить с тобой, Рейвен, — начинаю я. — И если ты не явишься прямо сейчас в технический коридор на минус первом уровне...

Я замираю. Чем можно угрожать самому искусному оперативнику, которого я только знаю? Он прошёл через такое, что мои угрозы звучат как детский лепет. Не придумав ничего лучше, я просто добавляю:

— То я тебя возненавижу.

Разворачиваюсь и шагаю прочь.

— Ты уйдёшь с собственного показа? — бросает Мира мне в спину.

Я оглядываюсь через плечо. Не нахожу что ответить. Иду дальше.

Технический коридор пахнет металлом. Свет здесь дежурный — тусклый, чуть синеватый. Я почти уверена, что приду и обнаружу пустоту, и буду стоять здесь одна, остывая от злости.

Но он там.

Стоит у стены, смотрит в коммуникатор, с кем-то негромко переговаривается.

Я подхожу почти бегом.

Рейвен поднимает взгляд, обрывает разговор одним движением и смотрит на меня — с тем же спокойным интересом, что и всегда.

— Явился?! — Голос у меня срывается на полуслове.

Он чуть отводит взгляд.

— Давай не сейчас. Нам ещё нужно завершить операцию.

Это отключает у меня последние тормоза. Я не могу даже сформулировать, что именно меня так задевает — то, что он прав, или то, что он слишком спокоен, или то, что он смотрел на меня там, из зала, именнотак, и теперь ведёт себя будто ничего не было.

— Если тебя волнует операция, — говорю я, хватая его за полы пиджака, — тогда можешь прямо сейчас туда и отправляться!

Рейвен приподнимает брови.

Я мельком замечаю, что он не произносит ни слова о том, что я должна быть ему благодарна. Что он держит всё под контролем. Что Кейлан не успел подобраться ближе именно потому, что Рейвен был там. Всё это правда — и он это знает, и я это знаю. Но руки я не разжимаю.

— Тогда и шёл бы... заниматься операцией.

Я отступаю. Пальцы разжимаются. Злость уходит так же внезапно, как пришла, —