Капитан под залог - Майя Хоук

Флайер плавно движется сквозь ночь, Тайрон молчит впереди, и я почти проваливаюсь — туда, где нет ни страха, ни злости, ни вопросов, на которые я пока не знаю ответов.

Почти.

Рейвен вдруг убирает руку.

Резко — не грубо, но именно резко. Так убирают руку, когда что-то требует внимания немедленно.

Я поднимаю голову.

Он смотрит в окно. Неподвижно. Плечи чуть подались вперёд — совсем немного, но я уже знаю, что это значит.

Я прослеживаю его взгляд.

У парадного входа в ангар — несколько флайеров. Охрана. И фигура, которую я узнаю раньше, чем успеваю осознать.

— Отец, — выдыхает Тайрон впереди.

Флайер замирает.

— А он что тут делает? — шепчу я.

Никто не отвечает. Рейвен смотрит в окно всё так же — спокойно, сосредоточенно, и я не могу понять, это хорошо или плохо, что именно он видит в этом.

Я смотрю на отца.

Он стоит у входа, не двигается. Смотрит прямо на наш флайер — как будто знал, что мы приедем именно сейчас, именно сюда.

Отец стоит у входа — руки сцеплены за спиной, взгляд прямой, лицо закрытое. Он один.

— Элира.

— Отец.

Он оглядывает меня — быстро, сверху вниз, как осматривают имущество. Потом переводит взгляд на Рейвена. Задерживается на нем.

— Мне нужно поговорить с дочерью. — Голос у него ровный и холодный. — Наедине.

— Она остаётся здесь, — говорит Рейвен.

Отец смотрит на него с тем выражением, которое я видела на переговорах, когда кто-то позволял себе лишнее.

— Элира. — Он не смотрит на меня — смотрит на Рейвена, но обращается ко мне. — У тебя есть выбор. Либо ты немедленно связываешься с Кейланом и соглашаешься на его условия, либо я делаю звонок — и к концу вечера от твоего показа не останется ничего, кроме скандала.

Тишина.

— Ты серьёзно, — говорю я.

— Абсолютно.

— Это ваша дочь, — произносит Рейвен тихо. — Не актив.

Отец наконец смотрит на него — прямо, в упор.

— Капитан Блэкторн. Я знаю, кто вы. Знаю вашу репутацию. И именно поэтому говорю вам прямо: не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются.

— Это меня касается, — говорит Рейвен. — Напрямую.

— Потому что вы затащили её в свою операцию?

— Потому что она важна мне.

Отец делает короткое движение — почти незаметное, только пальцы чуть сильнее сжимаются за спиной.

— Ультиматум, — говорит Рейвен, — который вы ей сейчас поставили. Это ваши слова или Кейлана?

— Это мои слова.

— Это его угрозы.

Пауза.

— Он угрожал и вам, — говорит Рейвен. Не спрашивает — констатирует. — Иначе вас здесь не было бы. Вы бы позвонили. Или прислали юриста. Но вы приехали лично, ночью, к техническому входу в ангар. — Пауза. — Что именно он пообещал сделать с вами, если вы не доставите Элиру?

Молчание длится слишком долго.

— Это не ваше дело, — говорит отец наконец.

— Это моё дело, — спокойно отвечает Рейвен. — Потому что я собираю доказательства против Кейлана Эвереста. И то, что он угрожает вам — часть картины.

Отец стоит неподвижно. Что-то в его лице едва заметно изменяется.

— Он сказал, — произносит он тихо и без выражения, — что если я не верну Элиру, он опубликует документы. О сделке восьмилетней давности.

— И что в этих документах?

Отец молчит.

— Понятно, — говорит Рейвен. — Значит, достаточно.

Он делает шаг вперёд.

— Я не отдам её, — говорит он. — Ни Кейлану, ни вам. — Элира остаётся здесь, и я сделаю всё, чтобы Кейлан не смог использовать против вас ничего. Но для этого мне нужно время. И нужно, чтобы вы не мешали.

Я смотрю на Рейвена.

Он говорит это просто. Без пафоса.Я не отдам её.

Я осознаю, что это серьёзно, только сейчас — по-настоящему, не умом, а всем телом. Не тогда, когда он поцеловал меня в коридоре. Не тогда, когда гладил по волосам в машине.

Вот сейчас.

Моя рука находит его руку.

Отец смотрит вниз — на наши сцеплённые пальцы — и лицо у него становится таким, каким бывает, когда он видит что-то неприятное.

— Так вы правда любовники.

— Это не так, отец.

Тайрон стоит у дверей — я не заметила, когда он подошёл. Руки в карманах, голос ровный.

— У валарианцев всё иначе, — говорит он. — Это не то, что ты думаешь.

Отец смотрит на него. На лице — секундное замешательство, потом что-то похожее на усталость.

— И ты тут.

Тайрон не отвечает.

Отец потирает пальцами лоб — жест, который я помню с детства. Он так делает, когда пытается справиться с чем-то, что не укладывается в привычные рамки.

— Ты просто не понимаешь, — говорит он тише. Голос меняется — не сильно, чуть-чуть, но я слышу разницу. — Я хочу обезопасить тебя, Элира.

— Меня или себя?!

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

Мы встречаемся взглядами.

Он смотрит на меня — и я смотрю на него — и между нами всё то, что никогда не было сказано вслух: все решения, принятые без меня, все разговоры, которые велись о моём будущем в комнатах, куда меня не приглашали. Кейлан. Контракт. Молчание.

— Всю нашу семью, — говорит он наконец. Тихо. — Всю...

— Ты никогда не ценил меня, папа.

Он морщится — как от боли.

— Ты знаешь, что за информацию он скрывает? — говорю я ещё тише. — Про Миранду Кайт. Про Селену Рош. Про всех, кого он уничтожил. — Ты знал и решил отдать меня ему?

Отец разворачивается.

И в этот момент по периметру неслышно появляются люди Рейвена — четверо, пятеро, я не считаю. Просто они вдруг оказываются здесь: у флайеров, у входа, по сторонам.

Отец осматривает их.

— Я не отдам её, — повторяет Рейвен. Голос всё такой же тихий, но при этом грозный. — Это не обсуждается.

Тайрон делает шаг вперёд и встаёт рядом со мной.

Отец стоит и смотрит на нас троих.

— Я не прощу вам, если вы ошибётесь, — произносит он едва слышно.

Рейвен кивает.

Отец выпрямляется. Снова становится собой — закрытым, непроницаемым.

— Тайрон. — Голос твёрдый. — За мной.

Тайрон переглядывается со мной.