Капитан под залог - Майя Хоук

становится чуть тише, чуть острее. — Он уничтожил меня, капитан. Публично, аккуратно, чужими руками. Я потеряла всё, что строила десять лет. — Пауза. — Я не прошу у вас защиты. Я прошу дать мне возможность закончить это.

Рейвен смотрит на неё ещё секунду.

Потом переводит взгляд на меня.

Я не говорю ничего — просто смотрю. Он знает, что я думаю. Он уже знает.

— Где вы сейчас? — спрашивает он.

— Третий уровень, жилой квартал Ориона. Апартаменты на имя Лены Сарр — это моё второе имя уже два года.

— Не двигайтесь, — говорит Рейвен. — Мои люди будут через двадцать минут. Слежку снимем тихо, без шума.

— Я умею ждать.

— И ещё, — добавляет он, — план провокации — детали, место, время. Всё обсуждаем лично. Ничего через канал.

Она кивает.

— Разумно. — Впервые за весь разговор в уголке её рта появляется что-то похожее на улыбку. — Я рада, что вы согласились.

— Я ещё не согласился.

— Но согласитесь, — говорит она спокойно. — Потому что это лучший план из тех, что у вас есть.

Голограмма гаснет.

Я смотрю на Рейвена.

Он стоит, глядя на тёмный экран, и я вижу, как в нём идёт та самая внутренняя работа — быстрая, чёткая, без лишнего.

— Она права, — говорю я.

— Знаю, — говорит он.

— Это лучший план.

— Знаю, — повторяет он и наконец поворачивается ко мне с тем выражением, которое я уже научилась читать какпринято. — Поднимаю группу. Через час встречаемся здесь с ней.

Он делает шаг к двери, и я иду следом.

— Элира, — говорит он, не оборачиваясь.

— Да.

— Ты могла бы остаться.

— Могла бы, — соглашаюсь я.

Он оборачивается. Смотрит на меня.

— Не останусь, — говорю я просто.

Рейвен смотрит ещё секунду — и кивает. Один раз, коротко, как кивают когда уже не спорят.

Мы выходим вместе.

Рейвен разговаривает с подчинёнными минут двадцать — негромко, без лишних слов. Я стою у стены и слушаю краем сознания: маршруты, точки входа, частоты связи, позывные. Слова складываются в картину, которую я уже умею читать.

Потом меня уводят переодеться.

Кто-то из команды — молчаливая женщина с коротко стриженными волосами — приносит тёмный комплект: брюки, куртка, закрытая обувь. Ничего лишнего. Я смотрю на своё платье с блёстками, на подол, который я тащила через весь космопорт, и думаю, что этот вечер прожила как будто за троих.

Переодеваюсь быстро.

В зеркало смотреть не хочется.

Флайер трогается через час.

Рейвен сидит рядом. Впереди — двое из его группы, сзади едет ещё одна машина. Город за стеклом темнее, чем днём, и тише — только навигационные полосы светятся в высоте.

Я не собиралась засыпать.

Просто в какой-то момент плечо Рейвена оказывается рядом — тёплое, твёрдое, — и голова сама опускается. Он не отстраняется. Я чувствую, как он чуть меняет позу — совсем немного, чтобы мне было удобнее, — и это движение такое тихое и такое настоящее, что у меня что-то сжимается в груди.

Его тепло. Его запах — сдержанный, чуть смоляной, с металлическими нотками, как у человека, который провёл день в работе. Я чувствую, как напряжение покидает плечи, шею, руки — медленно, слой за слоем.

Впервые за весь вечер мне не нужно ничего контролировать.

Впервые в жизни рядом с кем-то — не нужно.

Я думаю об этом последнюю секунду перед тем, как темнота забирает меня полностью.

Во сне я вижу всё.

Не так, как видят сны — размыто, непоследовательно. Чётко. Как будто я стою там сама, только без тела — просто присутствие, взгляд без лица.

Квартира Селены — небольшая, тёмная, с задёрнутыми шторами и светом только от экрана в дальнем углу. Она стоит у окна, не двигается. Ждёт.

Удар в дверь приходит без предупреждения.

Не звонок, не стук — удар. Дверь слетает с петель с первого раза, и в квартиру вваливаются двое в тёмном, без опознавательных знаков, лица закрыты. Профессионально, быстро — они знают, куда идти.

Селена не кричит.

Она отступает к стене, рука тянется к столу — там что-то есть, я не вижу что — но первый уже рядом, перехватывает запястье.

А потом в окно влетает тросс.

Рейвен входит через окно первым — я знаю это раньше, чем вижу. Просто чувствую его присутствие, плотное и очень живое, как точку на карте, которая всегда там, где нужно.

Всё происходит быстро.

Его группа появляется с двух сторон одновременно — из окна и из коридора, где второй вход, который нападавшие не учли. Четыре секунды — и первый из нападавших на полу. Ещё три — второй.

Селена прижимается спиной к стене и смотрит на это с тем выражением, с которым смотрят на вещи, которых долго ждали.

Я слежу за Рейвеном.

Он движется через комнату — к третьему, которого я не видела сразу. Тот стоял за дверью в спальню, в тени, и теперь выходит со спины — бесшумно, рука поднята, в ней что-то тёмное и острое.

Рейвен не видит.

Я чувствую это раньше, чем осознаю — как чувствуют боль раньше, чем понимают откуда. Что-то во мне тянется к нему — не руками, нет рук, — просто всем, что есть. Отчаянно, до темноты в глазах.

Обернись.

Рейвен оборачивается.

Удар уходит в воздух — на сантиметр, не больше. Он успевает поставить блок, и через секунду третий нападавший уже обездвижен.

Всё.

Тишина.

Я стою посреди этого и чувствую, как из меня что-то вытекает — медленно, как вытекает тепло из открытой ладони на морозе. Ноги перестают держать. Темнота наступает с краёв, мягко, неотвратимо.

Я вскакиваю.

Сердце колотится так, что я слышу его в ушах. Флайер стоит — я не понимаю, когда мы остановились. За окном — незнакомый квартал, тёмные здания, тускло освещённый переулок.

У машины стоит один из людей Рейвена — молодой, светловолосый, я видела его раньше. Он замечает, что я проснулась, и в три шага оказывается у дверцы.

Я открываю её сама.

Ноги не слушаются. Я вываливаюсь из машины и успеваю схватиться за дверцу — иначе упала бы прямо на асфальт. Свет перед глазами меркнет, потом возвращается, потом снова меркнет.

— Госпожа Стормвейд, — он подхватывает меня под локоть.

— Что с ним? — выдыхаю я.

Голос почти не слышен.