Капитан под залог - Майя Хоук

Рейвен отрывается.

Смотрит мне в глаза — внимательно, серьёзно, без тени игры.

— Ты точно готова на это?

Радужки сияют. Я смотрю на этот свет и киваю.

Он медленно снимает рубашку.

Я не ожидала этого — не этого зрелища. Под рубашкой его кожа живёт: тонкие фиолетовые нити пробегают по плечам, вдоль рёбер, исчезают и появляются снова, как разряды внутри грозового облака. Не постоянно — пульсирующе, в такт с чем-то глубоким и медленным. Я смотрю на это и не могу отвести взгляд.

Заворожена. Просто — заворожена.

Он касается меня, и из груди вырывается звук, который я не планировала издавать.

Ночь оказывается такой, о которой в двух словах не расскажешь.

Сначала я отдала ему свою жизненную силу — сама толком не понимая как, просто чувствовав, что могу, что в этом есть смысл, что это правильно. Теперь он возвращает мне свою — и это совсем другое ощущение, глубокое и тёплое, как будто кто-то наполняет то, что было пустым так долго, и я уже забыла, каким оно бывает полным.

Единство. Я не знала, что это слово может означать что-то настоящее.

Теперь знаю.

Я лежу на подушках.

Рейвен рядом — гладит мою кожу медленно, рассеянно. Я смотрю в потолок, потом — на его плечо.

Там, где несколько часов назад была повязка — розовая кожа. Нежная, ровная, как у ребёнка. Рана затянулась полностью.

Я поднимаю руку и осторожно касаюсь этого места.

Рейвен перехватывает мою ладонь. Целует пальцы — один за другим, аккуратно — и опускает.

— Это сила связи, — говорит он и чуть отводит взгляд.

По его коже снова пробегают фиолетовые искры — похожие на угли в остывающем огне.

— Какой ты красивый, — шепчу я.

Он резко отстраняется.

Садится, повернувшись ко мне спиной. Плечи чуть напряжены.

Я привстаю.

— Рейвен.

Молчание.

— Рейвен, — повторяю я и кладу ладонь ему на спину.

Кожа горячая. Почти обжигающая.

— Я не был уверен, что ты выдержишь, — произносит он наконец.

Голос тихий. Слишком тихий для такого момента.

— Что это значит? — Я не убираю руку.

— Что ты едва не умерла, когда отдавала мне свою силу. А я даже не предупредил…

— Но я выжила…

Он едва заметно улыбается.

— Я заметил тебя сразу же, — продолжает он. — С первого раза. Ещё тогда — в участке, когда ты пришла из академии. Ты стояла и смотрела на меня так, как будто уже всё решено, хотя ещё ничего не знала обо мне и валарианцах.

Я медленно откидываюсь назад.

— Правда.

Кулаки у него сжаты — я вижу это по тому, как двигаются мышцы на спине.

— Но я не хотел снова терять. Я был уверен, что человеческие женщины... слабые.

Я усмехаюсь — тихо, почти про себя.

— Тем более богачка Стормвейд.

Он разворачивается ко мне — одним резким движением. Берёт мою руку. Сжимает пальцы.

— Я не знал, какая ты, — говорит он.

Глаза сияют — не мягко, как обычно. Ярче. Как будто то, что он сдерживал долго, сейчас оказалось совсем близко к поверхности.

— Я хотел обмануть свою природу. Держать дистанцию. Работать рядом с тобой и не... — Он останавливается. — Но иногда природа сильнее нас.

Я смотрю на него.

— Ты боялся, — говорю я тихо.

Он не отвечает сразу. Смотрит на наши сцеплённые руки.

— Лейра умерла, — говорит он наконец. — И я решил, что больше не буду. Что месть — это достаточно. Что можно прожить, если просто идти в одну сторону и не смотреть по сторонам.

Я молчу.

— А потом ты пришла в участок, — говорит он. — И смотрела на меня так, как будто я не начальник полиции. Просто мужчина.

Что-то в горле сжимается.

— Я и сейчас так смотрю, — говорю я тихо.

Рейвен поднимает взгляд.

В этих светящихся глазах — всё то, что он не произносит вслух: семь лет пустоты.

Я не отвожу взгляда.

Он медленно поднимает мою руку и прижимает ладонью к своей щеке — просто держит так, закрыв глаза на секунду.

По его коже пробегают фиолетовые искры — тёплые.

Я чувствую их кончиками пальцев.

Его объятия — тёплые, надёжные, с лёгким весом руки на моём плече — последнее, что я чувствую перед тем, как темнота становится мягкой.

Я засыпаю так, как не засыпала, кажется, никогда. Без тревоги, без ощущения, что нужно держаться. Просто — отпускаю. И это правильно.

Во сне мы стоим где-то без стен и потолка — просто свет вокруг, тихий, без источника. Рейвен держит мою руку, и я чувствую, как его сияние перетекает ко мне — неторопливо, как вода сквозь ладони. Фиолетовые искры скользят по запястью, поднимаются выше, и там, где они касаются кожи, становится тепло. Не снаружи — внутри, в том месте, которое долго было пустым и немного холодным.

Я смотрю на наши сцеплённые руки и понимаю — не умом, а чем-то более глубоким — что это не просто передача энергии. Что у валарианцев это слово означает что-то, для чего в моём языке есть только одно приближение.

Брак.

Не бумага, не церемония, не объединение капиталов двух Торговых Домов. Вот это — свет, перетекающий из одного в другого, нить, которую уже не разрезать, не заметить, пока не натянется по-настоящему.

Я смотрю на него во сне и думаю, что не боюсь этого слова.

Просыпаюсь от тихого шороха.

Рейвен стоит у кровати спиной ко мне и застёгивает куртку. Плечо уже не розовое, кожа выровнялась за ночь, под тканью не угадывается ничего.

Я потягиваюсь. Моргаю. Нахожу его взглядом.

Он оборачивается — и в уголке рта улыбка. Я сонно улыбаюсь ему в ответ. И тут — как ушат холодной воды.

— Кейлан!

Рейвен, не говоря ни слова, достаёт коммуникатор и протягивает мне.

Я хватаю его обеими руками, сажусь, касаюсь экрана — и над кроватью разворачивается голограмма. Новостная лента, несколько каналов одновременно, заголовки один поверх другого.

«Сообщники Эвереста дают показания. Арест троих высокопоставленных сотрудников корпорации».

«Источник в полиции подтверждает: материалы ключевого свидетеля позволили надавить на задержанных».

«Кейлану Эвересту может быть предъявлено полноценное обвинение. Подробности — в эфире».

Я смотрю на это и не сразу верю.

— Материалы Миранды,